А какой у вас любимый стих о войне?..

Н. А. Некрасов

Внимая ужасам войны,
При каждой новой жертве боя
Мне жаль не друга, не жены,
Мне жаль не самого героя.. .
Увы! утешится жена,
И друга лучший друг забудет;
Но где-то есть душа одна —
Она до гроба помнить будет!
Средь лицемерных наших дел
И всякой пошлости и прозы
Одни я в мире подсмотрел
Святые, искренние слезы —
То слезы бедных матерей!
Им не забыть своих детей,
Погибших на кровавой ниве,
Как не поднять плакучей иве
Своих поникнувших ветвей...

С речки ветер пронзительный дует
След росы на примятой траве,
Партизаны по лесу пиздуют
По своей партизанской тропе

У бойцов – невесёлые думы,
Заебались они воевать,
Партизаны пиздуют угрюмо
Им ещё далеко пиздовать

Партизаны пиздуют три ночи,
Партизаны пиздуют три дня
И в запасе у них, между прочим,
Есть одна боевая хуйня

Это бомба такая с магнитом,
Командир её лично несёт
Восемнадцать кило динамита
Всё, что нужно в пизду разорвёт

Из далёкой советской столицы
С тайным грузом курьер прилетел,
Чтоб фашистского Ганса и Фрица
Сделать грудой упизженных тел

Чтоб в Берлине фашистская мама,
Та, что Зверя родила на свет
Не ждала у готической рамы
От убитого сына привет

Чтобы нация Гейне и Гёте,
Старый Бюргер и юный пузан
Понимала: не вы нас ебёте!
Вас ебёт иногда партизан!

А пока между Ровно и Минском
Через чащу пиздует отряд
И в мешке вещевом командирском
Грозно тикает тайный снаряд
Заебали леса и болота,
Сапоги уже стёрты до дыр,
Вдруг в траве заблестело чего-то!
Это – рельсы! – смекнул командир

Рельсы – это артерия тыла
Для провоза фашистских блядей
По ним движутся мощные силы,
Чтобы пиздить советских людей

Командир улыбнулся сурово,
Достаёт боевой динамит,
Со словами «Пиздец тебе, Вова! »
Он включает жестокий магнит

Что случилось потом – угадай ка!
Командира в седой бороде
Примагнитило на хуй, как гайку
К этой взрывоопасной пизде

Ясный хуй: ведь в кармане – гранаты,
За спиной – боевой автомат
Две железных сапёрных лопаты
И трофейный консервный томат!

Близко поезд фашистский проклятый
Слышен голос гармошки губной,
Он промолвил: «Пиздуйте, ребята,
А состав запишите за мной! »

Вдруг в ночи, в тишине кто-то пёрнул
Командир изменился с лица
Оказалось, к лопате сапёрной
Присосало часами бойца

Командир ремешок перерезал,
Не подвёл смертоносный клинок
И сквозь грозные звуки железа
Прошептал: «Быстро на хуй, сынок! »
Всё сработало точно по плану:
Взрыв ужасный, ну просто пиздец!
А в далёких степях Казахстана
Партизанский проснулся отец

Не доедут до фронта вояки
Все фашисты накрылись пиздой
Море трупов, фашистские знаки
И фуражка с зелёной звездой…

И с тех пор в партизанском отряде
Всех, кто шёл на взрывные дела
Ради жизни, отечества ради
Раздевали всегда догола.

И была у фашистов примета:
Если жопу увидел в кустах,
Значит это – привет с того света,
Значит скоро – поляна в крестах!
* * *
Снова ветер пронзительный дует
Небо родины над головой,
Голый парень по лесу пиздует
Он исполнил свой долг боевой!

для меня вот эти... Юлии Друниной... до слез, до сердечной боли.. .

Зинка

Памяти однополчанки —
Героя Советского Союза
Зины Самсоновой
1

Мы легли у разбитой ели,
Ждём, когда же начнёт светлеть.
Под шинелью вдвоём теплее
На продрогшей, гнилой земле.

— Знаешь, Юлька,
я — против грусти,
Но сегодня она — не в счёт.
Дома, в яблочном захолустье,
Мама, мамка моя живёт.

У тебя есть друзья, любимый,
У меня — лишь она одна.
Пахнет в хате квашнёй и дымом,
За порогом бурлит весна.

Старой кажется: каждый кустик
Беспокойную дочку ждёт.. .
Знаешь, Юлька, я — против грусти,
Но сегодня она — не в счёт.

Отогрелись мы еле-еле,
Вдруг — приказ:
"Выступать вперёд! "
Снова рядом в сырой шинели
Светлокосый солдат идёт.

2

С каждым днём становилось горше.
Шли без митингов и знамён.
В окруженье попал под Оршей
Наш потрёпанный батальон.

Зинка нас повела в атаку,
Мы пробились по чёрной ржи,
По воронкам и буеракам,
Через смертные рубежи.

Мы не ждали посмертной славы.
Мы хотели со славой жить.
...Почему же в бинтах кровавых
Светлокосый солдат лежит?

Её тело своей шинелью
Укрывала я, зубы сжав,
Белорусские ветры пели
О рязанских глухих садах.

3

...Знаешь, Зинка, я —
против грусти,
Но сегодня она — не в счёт.
Где-то, в яблочном захолустье,
Мама, мамка твоя живёт.

У меня есть друзья, любимый,
У неё ты была одна.
Пахнет в хате квашнёй и дымом,
За порогом бурлит весна.

И старушка в цветастом платье
У иконы свечу зажгла.
...Я не знаю, как написать ей,
Чтоб тебя она не ждала?

Песенка о солдатских сапогах

Вы слышите: грохочут сапоги,
и птицы ошалелые летят,
и женщины глядят из-под руки,
вы поняли, куда они глядят?

Вы слышите, грохочет барабан?
Солдат, прощайся с ней, прощайся с ней.
Уходит взвод в туман-туман-туман.. .
а прошлое ясней-ясней-ясней.

А где же наше мужество, солдат,
когда мы возвращаемся назад?
Его, наверно, женщины крадут
и, как птенца, за пазуху кладут.

А где же наши женщины, дружок,
когда ступаем мы на свой порог?
Они встречают нас и вводят в дом,
но в нашем доме пахнет воровством.

А мы рукой на прошлое -- вранье!
А мы с надеждой в будущее: свет!
А по полям жиреет воронье,
а по пятам война грохочет вслед.

И снова переулком -- сапоги,
и птицы ошалелые летят,
и женщины глядят из-под руки.. .
В затылки наши круглые глядят.

Б. Окуджава

1957

Симонов, по любому

Начало поэмы

...Всю ночь не разнимали руки,
всю ночь не спали мы с тобой:
я после долгой, злой разлуки
опять пришла к тебе - домой.

Мы говорили долго, жадно,
мы не стыдились слез отрадных, -
мы так крепились в дни ненастья.. .
Теперь душа светла, мудра,
и зрелое людское счастье,
как солнце, встретит нас с утра.
Теперь навек - ты веришь, веришь?
любовь одна и жизнь одна.. .
...И вдруг стучит соседка в двери,
вошла и говорит: - Война! -
Война уже с рассвета длится.
Войне уже девятый час.
Уж враг за новою границей.
Уж сотни первых вдов у нас.
Войне идет девятый час.
И в вечность канул день вчерашний.
Ты говоришь: - Ну как? Не страшно?
- Нет.. . Ты идешь в военкомат? -
Еще ты муж, но больше - брат.. .
Ступай, родной.. . И ты - солдат,
ты соотечественник мне,
и в этом - все.
Мы на войне.

1941

Р. Киплинг
Пехотные колонны
Восемь-шесть-двенадцать-пять - двадцать миль на этот раз,
Три-двенадцать-двадцать- две - восемнадцать миль вчера
(Пыль-пыль-пыль - от шагающих сапог! )
Отпуска нет на войне!

Брось-брось-брось - видеть то, что впереди
(Пыль-пыль-пыль - от шагающих сапог! )
Все-все-все - от нее сойдут с ума,
И отпуска нет на войне!

Ты-ты-ты - пробуй думать о другом,
Бог-мой-дай-сил - обезуметь не совсем!
(Пыль-пыль-пыль - от шагающих сапог! )
Отпуска нет на войне!

Счет-счет-счет - пулям в кушаке веди,
Чуть-сон-взял-верх - задние тебя сомнут
(Пыль-пыль-пыль - от шагающих сапог! )
Отпуска нет на войне!

Для-нас-все-вздор - голод, жажда, длинный путь,
Но-нет-нет - хуже, чем всегда, одно -
Пыль-пыль-пыль - от шагающих сапог,
Отпуска нет на войне!

Днем-все-мы-тут - и не так уж тяжело,
Но-чуть-лег-мрак - снова только каблуки
(Пыль-пыль-пыль - от шагающих сапог! )
Отпуска нет на войне!

Я-шел-сквозь-ад - шесть недель, и я клянусь:
Там-нет-ни-тьмы - ни жаровен, ни чертей,
Лишь-пыль-пыль - от шагающих сапог,
И отпуска нет на войне!
а кто скажет что все это не о нас - пусть посмотрит песни на его стихи и ремейки. Все с такой гордостью вспоминают Великую отечественную, а ту что была после? хоть ктонть щас помнит?
мы выходим на рассвете - http://www.youtube.com/watch?v=uVeJwctnfK4&feature=related
Брод через Кабул - http://www.youtube.com/watch?v=PmZLKgnFqB8
и на эти стихи - http://www.youtube.com/watch?v=itrALo_0LmI
и на тему: солдат киплинга http://www.youtube.com/watch?v=6Qb3SfLBJEQ&feature=related

Я не очень много читала о войне. Один стих люблю, не помню точно, кто написал. Называется "Возвращение".
"А все случилось очень просто:
Открылась дверь, и мне навстречу -
Девчушка маленького роста,
Девчурка - остренькие плечи.
И котелок упал на камни -
Четыре с лишним дома не был,
А дочка, разведя руками,
Сказала: - Дядя, нету хлеба.. .
И я схватил ее - и к звездам,
И целовал в кусочки неба!
Ведь это я такую создал!
Четыре с лишним дома не был...

Рождественский - отрывок "Война" из поэмы "210 шагов" и Маяковский - "Я и Наполеон". Приведу здесь последний:
Я и НаполеонЯ живу на Большой Пресне,
36, 24.
Место спокойненькое.
Тихонькое.
Ну?
Кажется — какое мне дело,
что где-то
в буре-мире
взяли и выдумали войну?

Ночь пришла.
Хорошая.
Вкрадчивая.
И чего это барышни некоторые
дрожат, пугливо поворачивая
глаза громадные, как прожекторы?
Уличные толпы к небесной влаге
припали горящими устами,
а город, вытрепав ручонки-флаги,
молится и молится красными крестами.
Простоволосая церковка бульварному изголовью
припала, — набитый слезами куль, —
а у бульвара цветники истекают кровью,
как сердце, изодранное пальцами пуль.
Тревога жиреет и жиреет,
жрет зачерствевший разум.
Уже у Ноева оранжереи
покрылись смертельно-бледным газом!

Скажите Москве —
пускай удержится!
Не надо!
Пусть не трясется!
Через секунду
встречу я
неб самодержца, —
возьму и убью солнце!

Видите!
Флаги по небу полощет.
Вот он! Жирен и рыж.
Красным копытом грохнув о площадь,
въезжает по трупам крыш!
Тебе,
орущему:
«Разрушу,
разрушу!» ,
вырезавшему ночь из окровавленных карнизов,
я,
сохранивший бесстрашную душу,
бросаю вызов!

Идите, изъеденные бессонницей,
сложите в костер лица!
Все равно!
Это нам последнее солнце —
солнце Аустерлица!
Идите, сумасшедшие, из России, Польши.
Сегодня я — Наполеон!
Я полководец и больше.
Сравните:
я и — он!

Он раз чуме приблизился троном,
смелостью смерть поправ, —
я каждый день иду к зачумленным
по тысячам русских Яфф!
Он раз, не дрогнув, стал под пули
и славится столетий сто, —
а я прошел в одном лишь июле
тысячу Аркольских мостов!

Мой крик в граните времени выбит,
и будет греметь и гремит,
оттого, что
в сердце, выжженном, как Египет,
есть тысяча тысяч пирамид!
За мной, изъеденные бессонницей!
Выше!
В костер лица!
Здравствуй,
мое предсмертное солнце,
солнце Аустерлица!

Люди!
Будет!
На солнце!
Прямо!
Солнце съежится аж!
Громче из сжатого горла храма хрипи,
похоронный марш!

Люди!
Когда канонизируете имена
погибших,
меня известней, —
помните:
еще одного убила война —
поэта с Большой Пресни!

1915

Пусть, может, тема и не чисто военная, но очень захватывает.