Всеволод Емелин
Низко нависает
Серый потолок.
Баю - баю - баю,
Засыпай, сынок.
Засыпай, проснёшься
В сказочном лесу,
За себя возьмёшь ты
Девицу-красу.
Будут твоим домом
Светлы терема,
Мир друзьям-знакомым,
А врагам тюрьма.
Из леса выходит
Бравый атаман,
Девицу уводит
В полночь и туман.
Спит пятиэтажка,
В окнах ни огня,
Будет тебе страшно
В жизни без меня.
Из леса выходит
Серенький волчок,
На стене выводит
Свастики значок.
Господи, мой Боже!
Весь ты, как на грех,
Вял и заторможен,
В школе хуже всех.
Ростом ты короткий,
Весом ты птенец.
Много дрянной водки
Выпил твой отец.
Спи, сынок, спокойно,
Не стыдись ребят,
Есть на малохольных
Райвоенкомат.
Родине ты нужен,
Родина зовёт.
Над горами кружит
Чёрный вертолёт.
Среди рванной стали,
Выжженной травы
Труп без г ениталий
И без головы.
Русские солдаты,
Где башка, где ч лен?
Рослый, бородатый
Скалится чечен.
Редкий, русый волос,
Мордочки мышей.
Сколько полегло вас,
Дети алкашей,
Дети безработных,
Конченных совков,
Сколько рот пехотных,
Танковых полков...
Торжество в народе,
Заключают мир,
Из леса выходит
Пьяный дезертир.
Не ревёт тревога,
Не берут менты.
Подожди немного,
Отдохнёшь и ты...
Что не спишь упрямо?
Ищешь - кто же прав?
Почитай мне, мама,
Перед сном “Майн Кампф”.
Сладким и палёным
Пахнут те листы.
Красные знамёна,
Чёрные кресты.
Твой отец рабочий,
Этот город твой.
Звон хрустальной ночи
Бродит над Москвой.
Кровь на тротуары
Просится давно.
Ну, где ваши бары?
Банки, казино?
Модные повесы,
Частный капитал,
Все, кто в Мерседесах
Грязью обдавал.
Все телегерои,
Баловни Москвы,
Всех вниз головою
В вонючие рвы.
Кто вписался в рынок,
Кто звезда попсы,
Всех примет суглинок
Средней полосы...
Но запомни, милый,
В сон победных дней
Есть на силу сила
И всегда сильней.
И по вам тоскует
Липкая земля,
Повезёт - так пуля,
Если нет - петля.
Торжество в народе,
Победил прогресс,
Из леса выходит
Нюрнбергский процесс.
Выбьют табуретку,
Заскрипит консоль.
Как тебе всё это?
Вытерпишь ли боль?
Только крикнешь в воздух:
“Что ж ты, командир?
Для кого ты создал
Свой огромный мир?
Грацию оленей,
Джунгли, полюса,
Женские колени,
Мачты, паруса?”
Сомкнутые веки,
Выси, облака.
Воды, броды, реки,
Годы и века.
Где он тот, что вроде
Умер и воскрес,
Из леса выходит
Или входит в лес.
1990-е гг.
Я часто просыпаюсь в тишине
От свиста пуль и визга бомб фугасных.
Мне кажется, я снова на войне,
Мне кажется, я снова на войне,
И кто кого - пока ещё не ясно.
Прижат к земле и ждёт команды взвод,
Вернее, то, что от него осталось.
Назад нельзя, и мы пойдём вперёд,
Назад нельзя, и мы пойдём вперёд,
И всё, что было, повторим сначала.
Истошно воют в небе "мессера",
Пытаясь в хвост зайти четвёрке "илов".
И, тридцать лет в ночи крича "ура!",
И, тридцать лет в ночи крича "ура!",
Мой голос рвётся в грохоте разрывов.
И очередью полоснув окоп,
Зажав в зубах нательный медный крестик,
Мы прыгаем на головы врагов,
Мы прыгаем на головы врагов,
На шеи этих белокурых бестий.
Прости, родная речь, мне мой язык -
Сейчас не до изящности словесной.
В "Дубовый крест" плюю с зубами крик
В "Дубовый крест" плюю с зубами крик
Моих детей, и мату в горле тесно.
Две пули в грудь... и я уже убит.
Огонь в глазах, о Господи, как больно!
Явитесь же все те, кто нас простит,
Явитесь же все те, кто нас простит,
Все те, кто с нашей смертью обездолен!
Я часто просыпаюсь в тишине... (А.Розенбаум)
Вы задели меня за живое. Я-музыкант профессиональный, работала с детьми и мне столько праздников ко Дню победы приходилось проводить, что и не вспомнишь сколько . И стихов знаю очень много, все не перечислишь. Но скажу только одно: Я никогда спокойно не могу слушать песни "Священная война" Александрова и "День Победы" Тухманова. Слезы сами катятся из глаз. И когда приходилось аккомпанировать эти песни, я сама никогда не пела, потому что не могла, подводил голос, к горлу комок подступал. Вот так.
Друнина "Я столько раз видала рукопашный..."