Процитируйте стихотворение любимого поэта?

Не мой любимый поэт, но стихотворение любимое.

Не верь, не бойся, не проси.
Будь мудрецом и воином гордым,
Судьбы события сноси,
Как дар небес, но будь свободным
В словах, и в мыслях, и в делах,
Живи с улыбкой на устах.

Тому не верь, кто в мелочах
Свою корысть не упускает,
Кто предает, друзей меняет,
Кто по достатку в кошельках
Людей на классы разделяет.

Не верь лжецам, они – никто.
Слова их пузыри, зато,
Они однажды явью станут,
На шее их петлю затянут.

Не верь врагам. Их лесть – дурман.
Врага опасны обещанья.
Свои бесовские старанья
Они направят на обман.

Не верь, что Бога нет, он здесь,
В тебе, во мне, в росинке каждой,
Коль ты томим духовной жаждой,
В тебе его искринка есть.

Не бойся жить, низвергни страх,
Ведь жизни нет конца. Кто знает,
Что за чертой нас ожидает,
Кем будешь ты в других мирах?

Не бойся чувствовать, любить,
Мир познавать, тепло дарить,
Не разрушать, а созидать,
Ведь счастье нужно создавать.

Хоть жизнь, приятель, не долга,
Просить пощады у врага
Не смей, ведь истина лишь здесь –
Энергия души, любовь и честь.

Знай за чертою в мир иной
Ты денег не возьмешь с собой.
Там строгий и святой отбор
Ведет Всевышний до сих пор.

Хоть пальцы веером раскинь,
Будь олигарх ты, властелин,
Здесь все равны и для «крутых»
Нет исключений никаких.

А если хоть сомненье есть,
В том, что правдива моя весть,
Ты хоть оракул вопроси –
Не верь, не бойся, не проси.

Как много тех, с кем можно лечь в постель,
Как мало тех, с кем хочется проснуться…
И утром, расставаясь обернуться,
И помахать рукой, и улыбнуться,
И целый день, волнуясь, ждать вестей.
Как много тех, с кем можно просто жить,
Пить утром кофе, говорить и спорить…
С кем можно ездить отдыхать на море,
И, как положено – и в радости, и в горе
Быть рядом… Но при этом не любить…

Как мало тех, с кем хочется мечтать!
Смотреть, как облака роятся в небе,
Писать слова любви на первом снеге,
И думать лишь об этом человеке…
И счастья большего не знать и не желать.

Как мало тех, с кем можно помолчать,
Кто понимает с полуслова, с полу взгляда,
Кому не жалко год за годом отдавать,
И за кого ты сможешь, как награду,
Любую боль, любую казнь принять…

Вот так и вьётся эта канитель -
Легко встречаются, без боли расстаются…
Все потому, что много тех, с кем можно лечь в постель.
И мало тех, с кем хочется проснуться.

Как много тех, с кем можно лечь в постель…
Как мало тех, с кем хочется проснуться…
И жизнь плетёт нас, словно канитель…
Сдвигая, будто при гадании на блюдце.

Мы мечемся: – работа…быт…дела…
Кто хочет слышать- всё же должен слушать…
А на бегу- заметишь лишь тела…
Остановитесь…чтоб увидеть душу.

Мы выбираем сердцем – по уму...
Порой боимся на улыбку- улыбнуться,
Но душу открываем лишь тому,
С которым и захочется проснуться...

Владислав Ходасевич
Баллада
Мне невозможно быть собой,
Мне хочется сойти с ума,
Когда с беременной женой
Идет безрукий в синема.
Мне лиру ангел подает,
Мне мир прозрачен, как стекло,
А он сейчас разинет рот
Пред идиотствами Шарло.
За что свой незаметный век
Влачит в неравенстве таком
Беззлобный, смирный человек
С опустошенным рукавом?
Мне хочется сойти с ума,
Когда с беременной женой
Безрукий прочь из синема
Идет по улице домой.
Ремянный бич я достаю
С протяжным окриком тогда
И ангелов наотмашь бью,
И ангелы сквозь провода
Взлетают в городскую высь.
Так с венетийских площадей
Пугливо голуби неслись
От ног возлюбленной моей.
Тогда, прилично шляпу сняв,
К безрукому я подхожу,
Тихонько трогаю рукав
И речь такую завожу:
"Pardon, monsieur*, когда в аду
За жизнь надменную мою
Я казнь достойную найду,
А вы с супругою в раю
Спокойно будете витать,
Юдоль земную созерцать,
Напевы дивные внимать,
Крылами белыми сиять,-
Тогда с прохладнейших высот
Мне сбросьте перышко одно:
Пускай снежинкой упадет
На грудь спаленную оно".
Стоит безрукий предо мной,
И улыбается слегка,
И удаляется с женой,
Не приподнявши котелка.
* Простите, сударь (фр.)
июнь - 17 августа 1925

Я не пишу стихи иль поэмы,Я не сочиняю не баллад не пьес.
Но печаль моя на столь глубока,что душа моя превратилась.В ужасный и гремучий лес.
Нет нет,не отвлекайте вы меня от этого занятья.
Здесь душу я раскрыл.
И каждый кто прочтёт,вот этот спонтанно возникший миф,что душу он познал мою.
Не спешите,вникните в слова мои написанные с болью.
Жаль.
Вы спросите,почему мне жаль?
А я отвечу.
Жаль что не кровью написал Я это!
Мне твердят уж с малых лет.
Ты не пророк ты не Иисус,ты просто человек.
Но человек иной ты.
Не из нашей стаи.
Ты ополченец,ты востал против своего существования.
Меня на суд ведут,но не земной.
Я вижу Врата Рая и Ада врат сиянье пред до мной.
Но не одно из врат не тянется за мной.
Охранники ворот одно сказали мне.
Ты смертный рано вынудил судьбу.
Решить что ты устал,и дел своих ты переделал много.
Но судьба,как озорница решила посмеяться над тобою.
И показать что будет с тобой.
Коль смерти ты сыскал скоропостижной.
Ты обречён в Чистилище скитаться,да бы получить урок.
Кто не смог проблем и душевных мук,преодолеть при жизни.
То после смерти.
Так же обречён,муки свои испытывать вечно.
****
Наказанье

Наплывала тень... Догорал камин,
Руки на груди, он стоял один,

Неподвижный взор устремляя вдаль,
Горько говоря про свою печаль:

"Я пробрался в глубь неизвестных стран,
Восемьдесят дней шел мой караван;

Цепи грозных гор, лес, а иногда
Странные вдали чьи-то города,

И не раз из них в тишине ночной
В лагерь долетал непонятный вой.

Мы рубили лес, мы копали рвы,
Вечерами к нам подходили львы.

Но трусливых душ не было меж нас,
Мы стреляли в них, целясь между глаз.

Древний я отрыл храм из-под песка,
Именем моим названа река.

И в стране озер пять больших племен
Слушались меня, чтили мой закон.

Но теперь я слаб, как во власти сна,
И больна душа, тягостно больна;

Я узнал, узнал, что такое страх,
Погребенный здесь, в четырех стенах;

Даже блеск ружья, даже плеск волны
Эту цепь порвать ныне не вольны..."

И, тая в глазах злое торжество,
Женщина в углу слушала его.

Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.

В томленьях грусти безнадежной
В тревогах шумной суеты,
Звучал мне долго голос нежный
И снились милые черты.

Шли годы. Бурь порыв мятежный
Рассеял прежние мечты,
И я забыл твой голос нежный,
Твой небесные черты.

В глуши, во мраке заточенья
Тянулись тихо дни мои
Без божества, без вдохновенья,
Без слез, без жизни, без любви.

Душе настало пробужденье:
И вот опять явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.

И сердце бьется в упоенье,
И для него воскресли вновь
И божество, и вдохновенье,
И жизнь, и слезы, и любовь.

Ох, не играйте пиететом,
Увлёкшись книгою времён:
Ваш пращур копией портретной
Глядит на вас, вы - это он.
И верю, что там ни обрящат
Потомки, выполнивши роль,
Но их настигнет дух щемящий.
То будем мы и наша боль.
Всё та же дерзостность мечтаний,
Всё та же мудрость, глупость, грех,
Сонм исключений, примечаний
(Во злате - нищета прорех),
Всё та же лень и одержимость
В познаньи мира и любви,
Соткут наш бунт, вдохнут терпимость
В постройке храма на крови...
Летит сквозь бездну мирозданья,
Вцепившись в крошечный ковчег,
Вершина духа и сознанья,
Загадка мира – Человек.

ЖЕНЩИНА НА ТРОНЕНету ни ночи, ни дня…Замер закат золотой.Женщина, сев на меня,Мир заслонила собой.Рвется в небесную тишьВыдох, похожий на стон…Как ты красиво сидишь,Словно попала на трон!Глажу тебя по груди,В нежность, вонзаясь, сильней!Сколько у нас впередиБудет таких же ночей!Как мы с тобою близки…Падай, взлетай и дариДля поцелуев соски,Мягко сжимаясь внутри.Так неожиданно – пусть –Длится прекрасный полет.Смеси азарта и чувствЖаждет желанье мое!И ничего не меняй,Кружится шар голубой…Женщина, сев на меня,Мир заслонила собой.

Не напишу Тебе стихов. / Ведь нету время для печали. / Мы время все любви отдали. / И сняли весь с души покров / Не напишу Тебе стихов ...// Не напишу я Твой портрет. / Ведь жизнь моя подобна сказке— / Не различаю цвета краски / когда Твой вижу силуэт.../ Не напишу я Твой портрет...// Я гимн Тебе не сочиню.../ Бессильны гаммы, ноты, звуки / Напрасны будут эти муки / Чтоб объяснить как я люблю / Я гимн Тебе не сочиню...// Увидишь все в моем дыхании/ В моих глазах, в движении рук / Заменит все мои творения / Слияние наших страстных губ ...//

В этот лес завороженный,
По пушинкам серебра,
Я с винтовкой заряженной
На охоту шел вчера.
По дорожке чистой, гладкой
Я прошел, не наследил...
Кто ж катался здесь украдкой?
Кто здесь падал и ходил?
Подойду, взгляну поближе:
Хрупкий снег изломан весь.
Здесь вот когти, дальше - лыжи...
Кто-то странный бегал здесь.
Кабы твердо знал я тайну
Заколдованным речам,
Я узнал бы хоть случайно,
Кто здесь бродит по ночам.
Из-за елки бы высокой
Подсмотрел я на кругу:
Кто глубокий след далекий
Оставляет на снегу?

Я не то что схожу с ума, но устал за лето.
За рубашкой в комод полезешь, и день потерян.
Поскорей бы, что ли, пришла зима и занесла всё это —
города, человеков, но для начала зелень.
Стану спать не раздевшись или читать с любого
места чужую книгу, покамест остатки года,
как собака, сбежавшая от слепого,
переходят в положенном месте асфальт.
Свобода —
это когда забываешь отчество у тирана,
а слюна во рту слаще халвы Шираза,
и, хотя твой мозг перекручен, как рог барана,
ничего не каплет из голубого глаза.

Мело, мело по всей земле
Во все пределы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

Как летом роем мошкара
Летит на пламя,
Слетались хлопья со двора
К оконной раме.

Метель лепила на стекле
Кружки и стрелы.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.

На озаренный потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.

И падали два башмачка
Со стуком на пол.
И воск слезами с ночника
На платье капал.

И все терялось в снежной мгле
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела. ПАСТЕРНАК

По несчастью или к счастью, истина проста...

По несчастью или к счастью,

Истина проста:

Никогда не возвращайся

В прежние места.



Даже если пепелище

Выглядит вполне,

Не найти того, что ищем,

Ни тебе, ни мне.



Путешествие в обратно

Я бы запретил,

Я прошу тебя, как брата,

Душу не мути.



А не то рвану по следу —

Кто меня вернет? —

И на валенках уеду

В сорок пятый год.



В сорок пятом угадаю,

Там, где — боже мой! —

Будет мама молодая

И отец живой.

Автор не мой любимый,но очень нравится...

мои глаза в тебя не влюблены, - они твои пороки видят ясно. а сердце ни одной твоей вины не видит и с глазами не согласно. ушей твоя не услаждает речь. твой голос, взор и рук твоих касанье, прельщая, не могли меня увлечь на праздник слуха, зренья, осязанья. и все же внешним чувствам не дано - ни всем пяти, ни каждому отдельно - уверить сердце бедное одно, что это рабство для него смертельно. в своем несчастье одному я рад, что ты - мой грех и ты - мой вечный ад

Мы - два грозой зажженные ствола,
Два пламени полуночного бора;
Мы - два в ночи летящих метеора,
Одной судьбы двужалая стрела!

Мы - два коня, чьи держит удила
Одна рука,- язвит их шпора;
Два ока мы единственного взора,
Мечты одной два трепетных крыла.

Мы - двух теней скорбящая чета
Над мрамором божественного гроба,
Где древняя почиет Красота.

Единых тайн двугласные уста,
Себе самим мы - Сфинкс единой оба.
Мы - две руки единого креста.

Люблю грозу в начале мая,
Когда весенний, первый гром,
Как бы резвяся и играя,
Грохочет в небе голубом.
Гремят раскаты молодые,
Вот дождик брызнул, пыль летит,
Повисли перлы дождевые,
И солнце нити золотит.
С горы бежит поток проворный,
В лесу не молкнет птичий гам,
И гам лесной и шум нагорный —
Все вторит весело громам.
Ты скажешь: ветреная Геба,
Кормя Зевесова орла,
Громокипящий кубок с неба,
Смеясь, на землю пролила.

Я положил к твоей постели
Полузавядшие цветы,
И с лепестками помертвели
Мои усталые мечты.

Я нашептал моим левкоям
Об угасающей любви,
И ты к оплаканным покоям
Меня уж больше не зови.

Мы не живем, а мы тоскуем.
Для нас мгновенье красота,
Но не зажжешь ты поцелуем
Мои холодные уста.

И пусть в мечтах я все читаю:
«Ты не любил, тебе не жаль»,
Зато я лучше понимаю
Твою любовную печаль.

Есенин....

Одни говорят: мир умрёт в огне,
Другие твердят про лед
Я долго жил, и кажется мне,
Огонь скорей подойдет.

Но если бы кто-нибудь мне сказал,
что дважды нас гибель ждет,
я не удивился бы. Я узнал,
что ненависть – толще, чем лёд

И равнодушие холодней
вечных покровов льда.
И если для смерти не хватит огней
Лед сгодится тогда…

У врат обители святой
Стоял просящий подаянья,
Бессильный, бледный и худой,
От глада, жажды и страданья.

Куска лишь хлеба он просил
И взор являл живую муку,
И кто-то камень положил
В его протянутую руку.

Так я молил твоей любви
С слезами горькими, с тоскою,
Так чувства лучшие мои
Навек обмануты тобою!

І як тепер тебе забути?
Душа до краю добрела.
Такої дивної отрути
я ще ніколи не пила
Такої чистої печалі,
Такої спраглої жаги,
Такого зойку у мовчанні,
Такого сяйва навкруги.
Такої зоряної тиші.
Такого безміру в добі!..
Це, може, навіть і не вірші,
А квіти, кинуті тобі.
Л. Костенко