Имя домработницы Маргариты

С совершенно облегченной душой Маргарита прилетела в спальню, и следом за нею туда же вбежала Наташа, нагруженная вещами. И тотчас все эти вещи, деревянные плечики с платьем, кружевные платки, синие шелковые туфли на распялках и поясок − все это посыпалось на пол, и Наташа всплеснула освободившимися руками. − Что, хороша? − громко крикнула охрипшим голосом Маргарита Николаевна. − Как же это? − шептала Наташа, пятясь, − как вы это делаете, Маргарита Николаевна? − Это крем! Крем, крем, − ответила Маргарита, указывая на сверкающую золотую коробку и поворачиваясь перед зеркалом. Наташа, забыв про валяющееся на полу мятое платье, подбежала к трюмо и жадными, загоревшимися глазами уставилась на остаток мази. Губы ее что-то шептали. Она опять повернулась к Маргарите и проговорила с каким-то благоговением: − Кожа-то! Кожа, а? Маргарита Николаевна, ведь ваша кожа светится. − Но тут она опомнилась, подбежала к платью, подняла и стала отряхивать его. − Бросьте! Бросьте! − кричала ей Маргарита, − к черту его, все бросьте! Впрочем, нет, берите его себе на память. Говорю, берите на память. Все забирайте, что есть в комнате. Как будто ополоумев, неподвижная Наташа некоторое время смотрела на Маргариту, потом повисла у нее на шее, целуя и крича: − Атласная! Светится! Атласная! А брови-то, брови! − Берите все тряпки, берите духи и волоките к себе в сундук, прячьте, − кричала Маргарита, − но драгоценностей не берите, а то вас в краже обвинят. Наташа сгребла в узел, что ей попало под руку, платья, туфли, чулки и белье, и побежала вон из спальни.