Поделитесь любимым стихотворением?(автора не забудьте...)?

Я такой же предмет, как любая деталь интерьера.
Создаю антураж и коплю на поверхности пыль.
Мне присуща во всем утонченная гамма и мера,
Освещение, место, высокий классический стиль.
Я подчеркнуто вежлив, изысканно - официален,
Элегантен, улыбчив, доступен (на данный момент).
Если в голосе вдруг и мелькнет ощущение стали,
То и это зависит от веяния перемен.
Я могу объяснить все случайности этого мира
И указывать всем оптимальное время для гнезд.
Препарировать Сон. Разобрать по созвучиям Лиру.
Успокоить поэта, вдохнувшего Славы и Грез.
Я надежен как танк и трезвей, чем расчет дельтаплана,
И готов оплатить безналично представленный счет.
Мне почти ничего в этой жизни ни дико, ни странно,
Потому что Она сюда больше уже не придет.
Не войдет в старый дом, не поправит на окнах портьеры,
Не откроет рассвет, где в живую поют соловьи...
Я такой же предмет, как любая деталь интерьера
И я так же умру, не дождавшись Случайной любви... А.Белянин

Она всегда была немного кошкой,
Она любила спать и молоко,
И под перчаткой каждая ладошка
Скрывала пять изящных коготков.

Когда в больших глазах ее блестящих
Луна свой отражала свет слегка,
Она казалась кошкой настоящей,
Готовой для внезапного прыжка.

Она спала калачиком под пледом,
А иногда и вовсе не спала,
Но каждый день назло дождям и бедам
Была непринужденно весела.

Не каждый мог ее погладить шерстку,
Иной, кто часом мимо проходил,
Трепал за ушко, но мечтала кошка,
Чтоб кто-то добрый кошку приручил.

Пушистый снег ей волшебством казался,
А шоколад – лекарством от разлук,
К рассвету нежный сон ее касался,
Во сне ей снилась пара теплых рук.

Она от скуки затевала игры,
Но вскоре уставала и от игр -
Так часто под шикарной шкурой тигра
Скрывался кот облезлый, а не тигр.

________________
Мерцает светом лунная дорожка,
Чуть слышен звук шагов ее в ночи…
Однажды навсегда уходит кошка,
Которую не смог ты приручить.
........Марина Шершнёва

Разбит, разбит золотой сосуд! Плыви, похоронный звон!
Угаснет день, и милая тень уйдет за Ахерон.
Плачь, Гай де Вир, иль, горд и сир, ты сладость слез
отверг?

Линор в гробу, и божий мир для наших глаз померк.
Так пусть творят святой обряд, панихиду поют для той,
Для царственной, что умерла такою молодой,
Что в гроб легла вдвойне мертва, когда умерла
молодой!

"Не гордость - золото ее вы чтили благоговейно,
Больную вы ее на смерть благословили елейно!
Кто будет реквием читать, творить обряд святой -
Не вы ль? не ваш ли глаз дурной, язык фальшивый,
злой,
Безвинную и юную казнивший клеветой?"

Peccavimus; но ты смирись, невесту отпеть позволь,
Дай вознестись молитвам ввысь, ее утоляя боль.
Она преставилась, тиха, исполненная мира,
Оставив в скорби жениха, оставив Гай де Вира
Безвременно погибшую оплакивать Линор,
Глядеть в огонь этих желтых кос и в этот мертвый
взор -

В живой костер косы Линор, в угасший, мертвый взор.

гда теряет равновесие
твоё сознание усталое,
когда ступеньки этой лестницы
уходят из под ног,
как палуба,
когда плюёт на человечество
твоё ночное одиночество, -
ты можешь
размышлять о вечности
и сомневаться в непорочности
идей, гипотез, восприятия
произведения искусства,
и - кстати - самого зачатия
Мадонной сына Иисуса.
Но лучше поклоняться данности
с глубокими её могилами,
которые потом,
за давностью,
покажутся такими милыми.


Да.
Лучше поклоняться данности
с короткими её дорогами,
которые потом
до странности
покажутся тебе
широкими,
покажутся большими,
пыльными,
усеянными компромиссами,
покажутся большими крыльями,
покажутся большими птицами.

Да. Лучше поклонятся данности
с убогими её мерилами,
которые потом до крайности,
послужат для тебя перилами
(хотя и не особо чистыми),
удерживающими в равновесии
твои хромающие истины
на этой выщербленной лестнице.
(Иосиф Бродский)

Зимним вечером в Ялте
Сухое левантинское лицо,
упрятанное оспинками в бачки,
когда он ищет сигарету в пачке,
на безымянном тусклое кольцо
внезапно преломляет двести ватт,
и мой хрусталик вспышки не выносит;
я жмурюсь - и тогда он произносит,
глотая дым при этом, "виноват".

Январь в Крыму. На черноморский брег
зима приходит как бы для забавы:
не в состояньи удержаться снег
на лезвиях и остриях атавы.
Пустуют ресторации. Дымят
ихтиозавры грязные на рейде,
и прелых лавров слышен аромат.
"Налить вам этой мерзости?" "Налейте".

Итак - улыбка, сумерки, графин.
Вдали буфетчик, стискивая руки,
дает круги, как молодой дельфин
вокруг хамсой заполненной фелюги.
Квадрат окна. В горшках - желтофиоль.
Снежинки, проносящиеся мимо...
Остановись, мгновенье! Ты не столь
прекрасно, сколько ты неповторимо.

Январь 1969

Сочинения Иосифа Бродского.
Пушкинский фонд.
Санкт-Петербург, 1992.

Редьярд Киплинг
СОТЫЙ

Бывает друг, сказал Соломон,
Который больше, чем брат.
Но прежде, чем встретится в жизни он,
Ты ошибешься стократ.
Девяносто девять в твоей душе
Узрят лишь собственный грех.
И только сотый рядом с тобой
Встанет – один против всех.

Ни обольщением, ни мольбой
Друга не приобрести;
Девяносто девять пойдут за тобой,
Покуда им по пути,
Пока им светит слава твоя,
Твоя удача влечет.
И только сотый тебя спасти
Бросится в водоворот.

И будут для друга настежь всегда
Твой кошелек и дом,
И можно ему сказать без стыда,
О чем говорят с трудом.
Девяносто девять станут темнить,
Гадая о барыше.
И только сотый скажет, как есть,
Что у него на душе.

Вы оба знаете, как порой
Слепая верность нужна;
И друг встает за тебя горой,
Не спрашивая, чья вина.
Девяносто девять, заслыша гром,
В кусты убечь норовят.
И только сотый пойдет за тобой
На виселицу – и в ад!

Их много..Ну например это(автор неизвестен) Невинный грех в объятьях искушенья Пьянил рассудок дьявольским вином.Нагая страсть скользила легкой тенью,Сжигая плоть взбесившимся огнем.Изящество, распятое любовью,Тонуло в чувствах слившихся надежд.И ночь, сжимая черные ладони,Скрывала стыд от сброшенных одежд.Шальной соблазн, спускаясь по спирали,Рвал цепи грез влюбленности хмельной,Желанья ароматом возбуждая,Толкали в омут страсти роковой.Каприз суккуб напитком сладострастья Поил греховность обнаженных чувств,Пульс отбивал staccato в ритме танцаНа плахе сердца в миг ночных безумств.Простушка нежность, растворив смущенье,В бокале ласки, выпитом до дна,Безропотно дарила наслажденье,Сплетая змеевидные тела.Душа взлетала, расправляя крылья,Свой Божий профиль, пряча в темноте,Княжна Любовь - замысловатый вензельОставила на белой простыне...!

Виртуальная любовь, да еще под осень, За компьютер вновь сажусь, все дела, забросив, Шлю комменты в интернет и стихи слагаю, В виртуалочку влюбился, делать, что не знаю. Где-то там на том конце всемирной паутины, Недолюбленые есть Маши, Кати, Нины, Вы пример с меня берите, выбирайте даму, И пишите письма ей, но не шлите спаму. Я к компьютеру прикован, словно раб к галере, Если рядом с ним помру, напишу я Вере, Чтоб не вздумала страдать или там бояться, Если буду по ночам к ней во сне являться. И не надо волноваться, изменять не стану, Хочешь, чтоб поклялся мамой? Поклянусь я мамой, Ведь народ на свете том, тоже виртуальный, И как следствие блюдёт облик свой моральный. А теперь всем виртуалам я напоминаю, Хоть любовь и виртуальна, но вполне земная, От любви страдать той можно или вновь воскреснуть, И она подсолит жизнь, если стала пресной. Я.

"год Обезьяны" Автор - я. Одиннадцать лет она отдыхала.\ Строила рожа, очки примеряла.\ Крутила гранатой над головой,\ В зеркало глядя, гордилась собой.\ Но время пришло, поработать пора.\ Мартышкино время приходит, друзья.\ Защиту несёт Обезьяна, успех.\ Немного лукавства, что тоже не грех.\ С фантазией год и неповторимый\ Мы проведём с Обезьяною милой.\ Побьёт Обезьяна любого врага\ В компании ловкой таких как сама.\ Хорошая мама: детей охраняет,\ До бороды на себе их таскает.\ Их кормит, лелеет, оберегает,\ На ветке качает и обнимает.\ Пусть год Обезьяний несёт нам веселье.\ Проблем и задач простое решенье.\ Чтоб счастья чуть-чуть и благополучья.\ Здоровья, конечно, что может быть лучше!\ Попросим Мартышку нам рожи не строить,\ И примирить разногласия, споры.\ Бананчиком спелым всех угостить,\ В спокойствии добром даст годик прожить.\

Да! Теперь - решено. Без возврата
Я покинул родные поля.
Уж не будут листвою крылатой
Надо мною звенеть тополя.

Низкий дом без меня ссутулится,
Старый пёс мой давно издох.
На московских изогнутых улицах
Умереть, знать, сулил мне Бог.

Я люблю этот город вязевый,
Пусть обрюзг он и пусть одрях.
Золотая дремотная Азия
Опочила на куполах.

А когда ночью светит месяц,
Когда светит... чёрт знает как!
Я иду, головою свесясь,
Переулком в знакомый кабак.

Шум и гам в этом логове жутком,
Но всю ночь напролёт, до зари,
Я читаю стихи проституткам
И с бандитами жарю спирт.

Сердце бьётся всё чаще и чаще,
И уж я говорю невпопад:
- Я такой же, как вы, пропащий,
Мне теперь не уйти назад.

Низкий дом без меня ссутулится,
Старый пёс мой давно издох.
На московских изогнутых улицах
Умереть, знать, сулил мне Бог.
Есенин
1922 год

Мне нравится, что Вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не Вами,
Что никогда тяжелый шар земной
Не уплывет под нашими ногами.
Мне нравится, что можно быть смешной
Распущенной-и не играть словами,
И не краснеть удушливой волной,
Слегка соприкоснувшись рукавами.
Мне нравится еще, что Вы при мне
Спокойно обнимаете другую,
Не прочите мне в адовом огне
Гореть за то, что я не Вас целую.
Что имя нежное мое, мой нежный, не
Упоминаете ни днем ни ночью — всуе...
Что никогда в церковной тишине
Не пропоют над нами: аллилуйя!
Спасибо Вам и сердцем и рукой
За то, что Вы меня — не зная сами! —
Так любите: за мой ночной покой,
За редкость встреч закатными часами,
За наши не-гулянья под луной,
За солнце не у нас на головами,
За то, что Вы больны — увы! — не мной,
За то, что я больна — увы! — не Вами. \Марина Цветаева\

Мне нравится, что Вы больны не мной,
Мне нравится, что я больна не Вами,
Что никогда тяжелый шар земной
Не уплывет под нашими ногами.
Мне нравится, что можно быть смешной
Распущенной-и не играть словами,
И не краснеть удушливой волной,
Слегка соприкоснувшись рукавами.
Мне нравится еще, что Вы при мне
Спокойно обнимаете другую,
Не прочите мне в адовом огне
Гореть за то, что я не Вас целую.
Что имя нежное мое, мой нежный, не
Упоминаете ни днем ни ночью — всуе...
Что никогда в церковной тишине
Не пропоют над нами: аллилуйя!
Спасибо Вам и сердцем и рукой
За то, что Вы меня — не зная сами! —
Так любите: за мой ночной покой,
За редкость встреч закатными часами,
За наши не-гулянья под луной,
За солнце не у нас на головами,
За то, что Вы больны — увы! — не мной,
За то, что я больна — увы! — не Вами. (Марина Цветаева)

Никогда ни о чем не жалейте вдогонку,
Если то, что случилось, нельзя изменить.
Как записку из прошлого, грусть свою скомкав,
С этим прошлым порвите непрочную нить.

Никогда не жалейте о том, что случилось.
Иль о том, что случиться не может уже.
Лишь бы озеро вашей души не мутилось
Да надежды, как птицы, парили в душе.

Не жалейте своей доброты и участья.
Если даже за все вам — усмешка в ответ.
Кто-то в гении выбился, кто-то в начальство...
Не жалейте, что вам не досталось их бед.

Никогда, никогда ни о чем не жалейте —
Поздно начали вы или рано ушли.
Кто-то пусть гениально играет на флейте.
Но ведь песни берет он из вашей души.

Никогда, никогда ни о чем не жалейте —
Ни потерянных дней, ни сгоревшей любви.
Пусть другой гениально играет на флейте,
Но еще гениальнее слушали вы.
1977
А.Дементьев. Азарт. Стихи.

Адам, униженный Адам,
Твой бледен лик и взор твой бешен,
Скорбишь ли ты по тем плодам,
Что ты срывал, еще безгрешен?

Скорбишь ли ты о той поре,
Когда, еще ребёнок-дева,
В душистый полдень на горе
Перед тобой плясала Ева?

Теперь ты знаешь тяжкий труд
И дуновенье смерти грозной,
Ты знаешь бешенство минут,
Припоминая слово — «поздно».

И боль жестокую, и стыд,
Неутолимый и бесстрастный,
Который медленно томит,
Который мучит сладострастно.

Ты был в раю, но ты был царь,
И честь была тебе порукой,
За счастье, вспыхнувшее встарь,
Надменный втрое платит мукой.

За то, что не был ты как труп,
Горел, искал и был обманут,
В высоком небе хоры труб
Тебе греметь не перестанут.

В суровой доле будь упрям,
Будь хмурым, бледным и согбенным,
Но не скорби по тем плодам,
Неискупленным и презренным. Николай Гумилев

Моё... Дождь...

Они стояли... у амбара...,
Девчёнки, бабы, пацаны...
И старики стояли... рядом...,
Никто не плакал! Не могли...!

Их поливали всех бензином...,
Смеющиеся, в чёрном..., мужики...,
А офицер, стоящий рядом,
Перчатку стягивал с руки.

Блестели молнии в петлицах...,
Фуражку череп украшал....
И с белозубою улыбкой...
Он сигареты доставал.

В руках блеснула зажигалка...
Амбар взорвался от огня
И в рёве пламени исчезла
Вся деревенская Семья.
....
Их сняли тихо и без Боя!
Никто из них... уже не встал!
Лишь офицер в прыжке последнем...
Из... ППШ ... свинец поймал.

Блестели Звёзды на погонах...,
И... Орден..., китель украшал.
И только палец побелевший...
На спуск упорно нажимал...!

Они стояли..., У АМБАРА...,
Девчёнки, Парни. Командир...!
Седые волосы блестели...,
А ДОЖДЬ НА ПЕПЕЛ СЛЁЗЫ ЛИЛ!

07.05.2015.

Времена не выбирают,
В них живут и умирают.
Большей пошлости на свете
Нет, чем клянчить и пенять.
Будто можно те на эти,
Как на рынке, поменять.

Что ни век, то век железный.
Но дымится сад чудесный,
Блещет тучка; я в пять лет
Должен был от скарлатины
Умереть, живи в невинный
Век, в котором горя нет.

Ты себя в счастливцы прочишь,
А при Грозном жить не хочешь?
Не мечтаешь о чуме
Флорентийской и проказе?
Хочешь ехать в первом классе,
А не в трюме, в полутьме?

Что ни век, то век железный.
Но дымится сад чудесный,
Блещет тучка; обниму
Век мой, рок мой на прощанье.
Время - это испытанье.
Не завидуй никому.

Крепко тесное объятье.
Время - кожа, а не платье.
Глубока его печать.
Словно с пальцев отпечатки,
С нас - его черты и складки,
Приглядевшись, можно взять. (Александр Кушнер, 1978)

Горячий Секс и нежная Любовь
Однажды познакомились, скучая.
И вечером в божественный клубок
Они сплелись свободно и случайно.

Ах, этот Секс, он был немного груб,
Нетерпелив и чуточку развратен.
Он языком касался тайных губ,
Когда Любовь присела на кровати.

Она пустилась танцевать в ночи.
Сначала в удивительных нарядах,
Потом кружилась голая почти,
Едва касаясь, пролетая рядом.

Хотелось Сексу нежности, любви.
Любви хотелось секса и оргазма.
До этого желания свои
Им не случалось исполнять ни разу.

И, оказавшись, вдруг наедине
Любовь легко, без всякого стесненья
Раскинувшись, лежала на спине,
Потом открыто встала на колени.

И Секс любил так бережно ее,
Так звонко, глубоко, неутомимо…
Упало на пол светлое белье,
Огонь свечи качал пространство мира

Я – женщина, а, значит, я – актриса.
Во мне сто лиц и тысяча ролей.
Я – женщина, а, значит, я – царица,
Возлюбленная всех земных царей.

Я – женщина, а, значит я – рабыня,
Познавшая соленый вкус обид.
Я – женщина, а, значит, я – пустыня,
Которая тебя испепелит.

Я – женщина, сильна я поневоле.
Но, знаешь, если жизнь – борьба,
Я – женщина, я слабая до боли,
Я – женщина, а, значит, я – судьба!

Я – женщина, я – просто вспышка страсти.
Но мой удел – терпение и труд.
Я – женщина, я – то большое счастье,
Которое совсем не берегут!

Я – женщина и этим я опасна.
Огонь и лед навек во мне одной.
Я – женщина, а, значит, я прекрасна
С младенчества до старости седой.

Я – женщина и все дороги мира
Ведут ко мне, а не в какой-то Рим.
Я – женщина, я избранная Богом,
Хотя уже наказанная Им...

На свете, братцы, все – говно!
Порой мы сами – что оно:
Пока бокал пенистый пьем,
Пока красавиц мы е6ём,
Е6ут самих нас в жопу годы:
Таков, увы, закон природы!
Рабы страстей, рабы порока,
Стремимся мы по воле рока
Туда, где выпить иль е6нуть,
И по возможности, все даром.
Стремимся сделать это с жаром
И поскорее улизнуть…
Но время между тем следит
И ни хyя нам не простит…


То боль в спине, в груди одышка,
То геморрой, то в жопе шишка,
Начнем мы кашлять, иль дристать,,
И в жопе пальцем ковырять
И вспоминать былые годы…
Таков, увы, закон природы!
Потом свернется лыком хyй,
И как над ним ты ни колдуй,
Он никогда уже не встанет;
Кивнет на миг – и вновь завянет,
Как вянут первые цветы
Морозом тронутой листвы…
Так всех, друзья, нас косят годы!
Таков, увы, закон природы! А.Барков

В жизни девочек крошечных
И старух поседевших,
Есть мужчина особенный –
Он любим и безгрешен!

Он – единственный в мире!
Он – заменит любого!
И на жизни пунктире
Нет другого такого!

Он не спит тёмной ночью,
Если ты заболеешь…
Он помочь тебе хочет,
Раз сама не умеешь…

Он тебя защитит
И согреет любовью!
Он с тобою грустит,
И смеётся с тобою!

Учит точным наукам,
Рисовать помогает…
И тебя он, хитрюгу,
Всей душой обожает!

О тебе только помнит
Он в глубокой разлуке…
Жадно ловит при встрече
Твои тонкие руки!

Он поддержит, научит,
И подскажет умело…
Твои страхи озвучит,
Самой сделает смелой!

В светлых чувствах признаться
Он тебе помогает!
С миром ростом сравняться
Он тебе предлагает!

Как знаком его запах,
И рубашка, и шляпа…
Обниму и шепну:
«Я люблю тебя, Папа!»

Веснова Елена