Ваше любимое стихотворение?

С. Михалков
В МУЗЕЕ В. И. ЛЕНИНА

Мы видим город Петроград
В семнадцатом году:
Бежит матрос, бежит солдат,
Стреляют на ходу.

Рабочий тащит пулемет.
Сейчас он вступит в бой.
Висит плакат: «Долой господ!
Помещиков долой!»

Несут отряды и полки
Полотна кумача,
И впереди - большевики,
Гвардейцы Ильича.

Октябрь! Навеки свергли
власть
Буржуев и дворян.
Так в Октябре мечта сбылась
Рабочих и крестьян.

Далась победа нелегко,
Но Ленин вел народ,
И Ленин видел далеко,
На много лет вперед.

И правотой своих идей -
Великий человек -
Он всех трудящихся людей
Объединил навек..........

Михалков Сергей Владимирович (р. 28.2.1913, Москва), русский советский писатель и общественный деятель, академик АПН СССР (1971), заслуженный деятель искусств РСФСР (1967), Герой Социалистического Труда (1973). Член КПСС с 1950. Родился в семье служащего. Учился в Литературном институте им. М.Горького (1935-37). Печатается с 1928. Известностью пользуются стихи М. для детей, в которых он в живой и увлекательной форме сумел, по выражению А.А.Фадеева, дать «основы социального воспитания» («Правда», 1938, 6 февраля). В игре и через игру М. помогает ребёнку познать окружающий мир, прививает любовь к труду, воспитывает черты, необходимые строителю нового общества.

Луны ущербный лик встаёт из-за холмов,
В лесу продрогший фавн играет на сопелке,
Упившийся в соплю бухгалтер Иванов
Бредёт сквозь лес к своей летающей тарелке.
Он не бухгалтер – нет, он чужезвёздный гость,
Застрявший навсегда среди российских весей.
Он космолёт разбил, и здесь ему пришлось
Всерьёз овладевать нужнейшей из профессий.
В колхозе "Путь зари" нет мужика важней,
В колхозе у него участок и домина,
Машина "Жигули", курятник, шесть свиней,
Жена-ветеринар и прочая скотина.
Чего ещё желать? Казалось бы, живи,
Работай, веселись, культурно развивайся,
Читай "Декамерон", смотри цветной ТиВи
А то в драмтеатр на выходной смотайся.
Но нет, грызёт тоска инопланетный ум,
Обилие скота не радует, не греет,
Искусство и ТиВи не возбуждают дум,
Бухгалтер Иванов пьёт водку и звереет.
Как волк голодный он, в полночный небосвод
Вперяет иногда тоскливые гляделки
И принявши стакан, потом другой, идёт
Безбожно матерясь к летающей тарелке.
Укрытые от глаз ветвями и землёй
Останки корабля покоятся в овраге
Куда упал со звёзд когда-то наш герой,
Сломав хребет своей космической коняге.
И плачет Иванов, и воет и рычит
Пиная сапогом постылую планету
И глядя на него вселенная молчит...
Лишь одинокий фавн играет тихо где-то .

Седина в моей короне, брешь в надежной обороне,

Поздней ночью грай вороний сердце бередит,

Древний тополь лист уронит,– будто душу пальцем тронет,

И душа в ответ застонет, скажет: "Встань! Иди.."

Я – король на скользком троне, на венчанье – посторонний,

Смерть любовников в Вероне, боль в пустой груди,

Блеск монетки на ладони, дырка в стареньком бидоне,

Мертвый вепрь в Калидоне,– в поле я один,

Я один, давно не воин, истекаю волчьим воем,

Было б нас хотя бы двое… Боже, пощади!

Дай укрыться с головою, стать травою, стать молвою,

Палой, желтою листвою, серебром седин,

Дай бестрепетной рукою горстку вечного покоя,

Запах вялого левкоя, кружево гардин,

Блеск зарницы над рекою,– будет тяжело, легко ли,

Все равно игла уколет, болью наградит,

Обожжет, поднимет в полночь, обращая немощь в помощь –

Путь ни сердцем, ни наощупь неисповедим!

Здесь ли, где-то, юный, старый, в одиночку или стаей,

Снова жизнь перелистаю, раб и господин,

Окунусь в огонь ристалищ, расплещусь узорной сталью,

Осушу родник Кастальский, строг и нелюдим, –

Кашель, боль, хрустят суставы, на пороге ждет усталость,

"Встань!" – не стану. "Встань!" – не встану.

"Встань!" – встаю. "Иди…"

Я не люблю над всеми возвышаться,И унижаться, тоже, не люблю!Ни оскорблять, ни спорить, ни ругаться-От этого я кайфа не ловлю!Я не люблю предательства и лести,Когда так больно сердцу моему...ЛЮБЛЮ, когда всегда с друзьями вместе!И НЕ ЛЮБЛЮ, когда по одному!Я не люблю, когда мне нахамили,А совести, просить прощенья, нет!Когда все обо мне совсем забыли...Или, когда не мил весь белый свет!Я не люблю, когда заместо правдыПредпочитают, просто, промолчать.Иль предлагают ДРУЖБУ виновато,Когда О ЧУВСТВАХ хочется кричать!!!Я ненавижу браки по расчёту -По мне, они не стоят ни рубля!Я не люблю рабочий день в субботу,Лишь потому, что дома ждёт семья!Я не люблю, когда любовь проходит:Не могут сразу честно всё сказать.И день за днём друг друга "за нос водят",Стараются на публику играть.Я не люблю, когда душа НЕ ПРОСИТ,А за столом кричат истошно:"Пей!"Я не люблю, когда любимый бросит...Эх, вспомнить бы закон у лебедей!Я не люблю, когда я паникую:Не верю, не надеюсь, не люблю...В такие дни я просто СУЩЕСТВУЮ,А это не совсем то, что ЖИВУ!Эх, много есть неписаных законов,Которые как парус кораблю.И пусть я буду "белая ворона",Но это никогда не полюблю!!!

«Умных много… Разумных мало!, -
Говорил мне когда-то дед, -
Потому, почти не бывало
На Руси благодатных лет.
И, к тому же, забыли Бога, -
Продолжал он, подошву строча,-
Ведь у умных желаний много –
Вот и делают всё сгоряча!
А уму-то нужна острастка!
Ум затопчет и Божий след!
Он наденет любую маску,
Потому, что Души-то нет!
Ум – он дьявольское горнило –
Всё сожрёт в ненасытном огне…
Бездуховность – страшная сила!
И она у нас на коне…
Ворон ворону глаз не выклюет,-
Продолжал он, дратву слюня,-
Будут в силе, пока не выкинет
Из гнезда их матерь Земля…
Ты учись не умом, а разумом
Постигать глубину наук,
Чтобы жадность тебя не замазала
Ни Души твоей и ни рук…»
Он взглянул на меня с улыбкой,
Синеглазой своей добротой
И добавил, - «Без Бога – зыбко…
Но народ у нас неплохой!
Быть поближе к нему старайся,
Не чурайся его простоты…
Согрешишь – перед Богом покайся,
Покаяньем очистишься ты…»
И с тех пор я всю жизнь учился
Свои страсти держать в поводу,
В Веру Разума окрестился
В незапамятном том году!
«Умных много… Разумных мало!»,-
Я запомнил, мой милый дед!
Знать, Душа высоко летала,
Если знала этот секрет….

ОООООО! таких не мало! Обычно это философские. Ну например - Что наша жизнь?

Что наша жизнь? Сплошная круговерть.
И там, и тут, всегда, везде успеть!
И крутишься, как белка в колесе,
И жить спешишь, как многие, как все.
Так пролетает час и день, и год,
А у тебя по маковку забот!
И вдруг найдётся в жизни человек,
Который скажет: "Свой замедли бег,
Ты оглянись и посмотри вокруг!"
Как-будто бы придёт прозренье вдруг!
Глаза откроешь и увидишь ты,
Что жизнь прекрасна - это не мечты!
Зачем бежать бегом, зачем спешить?
Вставать и падать, торопиться жить?
Стараться необъятное объять?
Крутые в жизни планы составлять?
Ведь нужно каждым мигом дорожить!
Жизнь коротка, и просто НУЖНО ЖИТЬ!!!

О.Босс
или вот Я не хочу Вас оскорбить письмом.
Я глуп (зачеркнуто)...
Я так неловок (зачеркнуто)...
Кокетство Вам к лицу
Не молод я (зачеркнуто)...
Я молод, но Ваш отъезд к печальному концу судьбы приравниваю.
Сердцу тесно (зачеркнуто)...
Кокетство Вам к лицу (зачеркнуто)...
Вам не к лицу кокетство.
Когда я вижу Вас, я всякий раз смешон, подавлен, неумен, но верьте тому, что я (зачеркнуто)...
что Вас, о, как я Вас (зачеркнуто навеки)...

Белла Ахмадулина

Белое безмолвие - текст песни Все года и века и эпохи подрядВсе стремится к теплу от морозов и вьюгПочему ж эти птицы на север летят,Если птицам положено только на юг?Слава им не нужна и величие.Вот под крыльями кончится лед,И найдут они счастие птичее,Как награду за дерзкий полет.Что же нам не жилось, что же нам не спалось?Что нас выгнало в путь по высокой волне?Нам сиянья пока наблюдать не пришлось.Это редко бывает - сиянья в цене!Тишина. Только чайки - как молнии.Пустотой мы их кормим из рук.Но наградою нам за безмолвиеОбязательно будет звук.Как давно снятся нам только белые сны,Все иные оттенки снега замели.Мы ослепли давно от такой белизны,Но прозреем от черной полоски земли.Наше горло отпустит молчание,Наша слабость растает, как тень.И наградой за ночи отчаяньяБудет вечный полярный день.Север, воля, надежда,- страна без границ,Снег без грязи, как долгая жизнь без вранья.Воронье нам не выклюет глаз из глазниц,Потому что не водится здесь воронья.Кто не верил в дурные пророчества,В снег не лег ни на миг отдохнуть,Тем наградою за одиночествоДолжен встретитьсякто-нибудь. В. С. Высоцкий .

От жажды умираю над ручьём. Смеюсь сквозь слёзы и тружусь, играя. Куда бы ни пошёл, везде мой дом, Чужбина мне — страна моя родная. Я знаю всё, я ничего не знаю. Мне из людей всего понятней тот, Кто лебедицу вороном зовёт. Я сомневаюсь в явном, верю чуду. Нагой, как червь, пышней я всех господ. Я всеми принят, изгнан отовсюду.
Я скуп и расточителен во всём. Я жду и ничего не ожидаю. Я нищ, и я кичусь своим добром. Трещит мороз — я вижу розы мая. Долина слёз мне радостнее рая. Зажгут костёр — и дрожь меня берёт, Мне сердце отогреет только лёд. Запомню шутку я и вдруг забуду, Кому презренье, а кому почёт. Я всеми принят, изгнан отовсюду.
Не вижу я, кто бродит под окном, Но звёзды в небе ясно различаю, Я ночью бодр, а сплю я только днём. Я по земле с опаскою ступаю, Не вехам, а туману доверяю. Глухой меня услышит и поймёт. Я знаю, что полыни горше мёд. Но как понять, где правда, где причуда? А сколько истин? Потерял им счёт. Я всеми принят, изгнан отовсюду.
Не знаю, что длиннее — час иль год, Ручей иль море переходят вброд? Из рая я уйду, в аду побуду. Отчаянье мне веру придаёт. Я всеми принят, изгнан отовсюду.

Сумей, не дрогнув среди общей смуты, Людскую ненависть перенести И не судить, но в страшные минуты Остаться верным своему пути. Умей не раздражаться ожиданьем, Не мстить за зло, не лгать в ответ на ложь, Не утешаясь явным или тайным Сознаньем, до чего же ты хорош. Умей держать мечту в повиновенье, Чти разум, но не замыкайся в нем, Запомни, что успех и пораженье -- Две лживых маски на лице одном. Пусть правда, выстраданная тобою, Окажется в объятьях подлеца, Пусть рухнет мир, умей собраться к бою, Поднять свой меч и биться до конца. Сумей, когда игра того достойна, Связать судьбу с одним броском костей, А проиграв, снести удар спокойно И без ненужных слов начать с нулей. Сумей заставить сношенное тело Служить сверх срока, не сбавляя ход. Пусть нервы, сердце -- все окаменело, Рванутся, если Воля подстегнет. Идя с толпой, умей не слиться с нею, Останься прям, служа при королях. Ничьим речам не дай звучать слышнее, Чем голос истины в твоих ушах. Свой каждый миг сумей прожить во славу Далекой цели, блещущей с вершин. Сумеешь -- и Земля твоя по праву, И, что важней, ты Человек, мой сын! ( Р. Киплинг)

Варкалось. Хливкие шорьки Пырялись по нове, И хрюкотали зелюки, Как мюмзики в мове. О бойся Бармаглота, сын! Он так свирлеп и дик, А в глуще рымит исполин -- Злопастный Брандашмыг Но взял он меч, и взял он щит, Высоких полон дум. В глущобу путь его лежит Под дерево тумтум. Он стал под дерево и ждет, И вдруг граахнул гром -- Летит ужасный Бармаглот И пылкает огнем! Раз-два, Раз-два! Горит трова, Взы-взы -- стрижает меч, Ува! Ува! И голова Барабардает с плеч! О светозарный мальчик мой! Ты победил в бою! О храброславленный герой, Хвалу тебе пою! Варкалось. Хливкие шорьки Пырялись по нове, И хрюкотали зелюки, Как мюмзики в мове. Примечание к тексту: варкалось — восемь часов вечера, когда уже пора варить ужин хливкий — хлипкий и ловкий шорёк — помесь хорька, барсука (в другой трактовке бурундука) и штопора пыряться — прыгать, нырять, вертеться нава — трава под солнечными часами (простирается немного направо, немного налево и немного назад) хрюкотать — хрюкать и хохотать зелюк — зелёный индюк мюмзик — птица; перья у неё растрёпаны и торчат во все стороны, как веник мова — далеко от дома

Мне звезда упала на ладошку,
Я ее спросил: "Откуда ты?"
"Дайте мне передохнуть немножко:
Я с такой летела высоты..."

А потом добавила, сверкая,
Словно колокольчик прозвенел:
"Не смотрите, что невелика я,
Я умею делать много дел.

Вам необходимо только вспомнить,
Что для вас важней всего на свете.
Я могу желание исполнить,
Я все время занимаюсь этим."

Знаю я, что мне необходимо,
Мне не нужно долго вспоминать,
Я хочу любить и быть любимым,
Я хочу, чтоб не болела мать,

Чтоб на нашей горестной планете
Только звезды падали с небес,
Были все доверчивы, как дети
И любили дождь, цветы и лес.

Чтоб траву, как встарь косой косили,
Каждый день летали до луны,
Чтобы женщин на руках носили,
Не было болезней и войны,

Чтобы дружба не была обузой,
Чтобы верность в тягость не была,
Чтобы старость не тяжелым грузом,
Мудростью бы на сердце легла,

Чтобы у костра, пропахнув дымом,
Эту песню тихо напевать,
А еще хочу я быть любимым,
И хочу, чтоб не болела мать.

Говорил я долго, но напрасно,
Долго, слишком долго говорил.
Не ответив мне, звезда погасла,
Было у неё немного сил.

У нас говорят,что, мол, любит, и очень
Мол, балует, холит, ревнует, лелеет….
А, помню, старуха-соседка короче,
Как встарь в деревнях, говорила: жалеет.
И часто платок затянувши потуже,
И вечером в кухне усевшись погреться,
Она вспоминала сапожника-мужа,
Как век он не мог на неё насмотреться.
- Поедет он смолоду, помнится, в город,
Глядишь — уж летит, да с каким полушалком!
А спросишь — чего, мол, управился скоро?
Не скажет… Но знаю : меня ему жалко…
Зимой мой хозяин тачает, бывало,
А я уже лягу, я спать мастерица.
Он встанет, поправит на мне одеяло,
Да так , что не скрипнет под ним половица.
И сядет к огню в уголке своём тесном,
Не стукнет колодка , не звякнет гвоздочек…
Дай Бог ему отдыха в царстве небесном! —
И тихо вздыхала: — Жалел меня очень.
В ту пору всё это смешным мне казалось,
Казалось, любовь чем сильнее, тем злее,
Трагедии, бури… Какая там жалость!
Но юность ушла. Что нам ссориться с нею?
Недавно, больная бессоницей зябкой,
Я встретила взгляд твой — тревога в нём стыла,
И вспомнилась вдруг мне та старая бабка —
Как верно она про любовь говорила!

Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы — как истории планет.
У каждой все особое, свое,
и нет планет, похожих на нее.
А если кто-то незаметно жил
и с этой незаметностью дружил,
он интересен был среди людей
самой неинтересностью своей.
У каждого — свой тайный личный мир.
Есть в мире этом самый лучший миг.
Есть в мире этом самый страшный час,
но это все неведомо для нас.
И если умирает человек,
с ним умирает первый его снег,
и первый поцелуй, и первый бой...
Все это забирает он с собой.
Да, остаются книги и мосты,
машины и художников холсты,
да, многому остаться суждено,
но что-то ведь уходит все равно!
Таков закон безжалостной игры.
Не люди умирают, а миры.
Людей мы помним, грешных и земных.
А что мы знали, в сущности, о них?
Что знаем мы про братьев, про друзей,
что знаем о единственной своей?
И про отца родного своего
мы, зная все, не знаем ничего.
Уходят люди... Их не возвратить.
Их тайные миры не возродить.
И каждый раз мне хочется опять
от этой невозвратности кричать. ЕВТУШЕНКО

​​Расул Гамзатов — Мама:По-русски «мама», по-грузински «нана»,
А по-аврски — ласково «баба».
Из тысяч слов земли и океана
У этого — особая судьба.
Став первым словом в год наш колыбельный,
Оно порой входило в дымный круг
И на устах солдата в час смертельный
Последним звоном становилось вдруг.
На это слово не ложатся тени,
И в тишине, наверно, потому
Слова другие, преклонив колени,
Желают исповедаться ему.
Родник, услугу оказав кувшину,
Лепечет это слово оттого,
Что вспоминает горную вершину —
Она прослыла матерью его.
И молния прорежет тучу снова,
И я услышу, за дождем следя,
Как, впитываясь в землю, это слово
Вызванивают капельки дождя.
Тайком вздохну, о чем-нибудь горюя,
И, скрыв слезу при ясном свете дня:
«Не беспокойся, — маме говорю я, —
Все хорошо, родная. у меня».
Тревожится за сына постоянно,
Святой любви великая раба.
По-русски «мама», по-грузински «нана»
И по-аварски — ласково «баба».

С.Есенин: Собаке Качалова "Дай, Джим на счастье лапу мне" Дай, Джим, на счастье лапу мне,

Такую лапу не видал я сроду.

Давай с тобой полаем при луне

На тихую, бесшумную погоду.

Дай, Джим, на счастье лапу мне.


Пожалуйста, голубчик, не лижись.

Пойми со мной хоть самое простое.

Ведь ты не знаешь, что такое жизнь,

Не знаешь ты, что жить на свете стоит.


Хозяин твой и мил и знаменит,

И у него гостей бывает в доме много,

И каждый, улыбаясь, норовит

Тебя по шерсти бархатной потрогать.


Ты по-собачьи дьявольски красив,

С такою милою доверчивой приятцей.

И, никого ни капли не спросив,

Как пьяный друг, ты лезешь целоваться.


Мой милый Джим, среди твоих гостей

Так много всяких и невсяких было.

Но та, что всех безмолвней и грустней,

Сюда случайно вдруг не заходила?


Она придет, даю тебе поруку.

И без меня, в ее уставясь взгляд,

Ты за меня лизни ей нежно руку

За все, в чем был и не был виноват.

С.Есенин: Собаке Качалова "Дай, Джим на счастье лапу мне" Дай, Джим, на счастье лапу мне,

Такую лапу не видал я сроду.

Давай с тобой полаем при луне

На тихую, бесшумную погоду.

Дай, Джим, на счастье лапу мне.


Пожалуйста, голубчик, не лижись.

Пойми со мной хоть самое простое.

Ведь ты не знаешь, что такое жизнь,

Не знаешь ты, что жить на свете стоит.


Хозяин твой и мил и знаменит,

И у него гостей бывает в доме много,

И каждый, улыбаясь, норовит

Тебя по шерсти бархатной потрогать.


Ты по-собачьи дьявольски красив,

С такою милою доверчивой приятцей.

И, никого ни капли не спросив,

Как пьяный друг, ты лезешь целоваться.


Мой милый Джим, среди твоих гостей

Так много всяких и невсяких было.

Но та, что всех безмолвней и грустней,

Сюда случайно вдруг не заходила?


Она придет, даю тебе поруку.

И без меня, в ее уставясь взгляд,

Ты за меня лизни ей нежно руку

За все, в чем был и не был виноват.

И небо затянется серой дымкой,
И дождик будет стучать в окно,
О грусти, спрятанной за улыбкой,
О важном, спрятанном в «все равно».
Он будет будить отголоски эха
Из прошлой жизни кусочки снов.
И боль глушить равнодушным смехом,
И на помин пить за любовь.
Он будет стучать в самую душу,
И память воспрянет, вдруг, в полный рост.
И сердце станет вмиг безоружным,
И всколыхнется, что улеглось..
И боль фантомная отвоюет
Твоё сегодня твоим вчера..
О, как же, душа, порой тоскует
В такие промозглые вечера..
И разум, увы, присмирить не в силе,
Поток эмоций бьет через край.
Как много спрятано в слове «забыли»,
Как много смысла в «не привыкай»
Не привыкай к биению сердца,
К бликам в родных и близких глазах,
Не знаешь, когда «захлопнется» дверца,
В «как долго?», «как скоро?» таится страх..
И ты «бывалая» понимаешь,
Утихнет боль, как и этот дождь..
И виртуознее «забываешь»,
И бесподобно «ничто не ждёшь».
@оксана зет

До луны и обратно

Маленький зайчонок улыбнулся маме:
Я тебя люблю вот так! – и развел руками.
А вот как я тебя люблю! – мать ему сказала,
Развела руками и тоже показала.
- Это очень много, - прошептал зайчишка,
- Это очень, очень много, много, но не слишком...

- Я тебя люблю вот так! – зайчик улыбнулся
И на травке-мураве перекувыркнулся.
- А вот как я тебя люблю! – мамочка сказала,
Кувыркнулась, обняла и поцеловала.
- Это очень много, - прошептал зайчишка,
- Это очень, очень много, много, но не слишком...

Так прошел веселый день, в час, когда смеркалось,
Желто - белая луна в небе показалась.
Ночью детям нужно спать даже в нашей сказке.
Зайчик маме прошептал, закрывая глазки:
- От земли и до луны, а потом обратно -
Вот как я тебя люблю! Разве не понятно?..

Подоткнув со всех сторон зайке одеяло,
Тихо-тихо перед сном мама прошептала:
- Это очень-очень много, это так приятно,
Когда любят до луны, а потом обратно.

Разные - под настроение. а сегодня услышала:О, не лети так, жизнь, слегка замедли шаг.
Другие вон живут, неспешны и подробны.
А я живу — мосты, вокзалы, ипподромы.
Промахивая так, что только свист в ушах.
О не лети так жизнь, уже мне много лет.
Позволь перекурить, хотя б вон с тем пьянчужкой.
Не мне, так хоть ему, бедняге, посочуствуй.
Ведь у него, поди, и курева-то нет.
О не лети так жизнь, мне важен и пустяк.
Вот город, вот театр. Дай прочитать афишу.
И пусть я никогда спектакля не увижу,
Зато я буду знать, что был такой спектакль.
О не лети так жизнь, я от ветров рябой.
Мне нужно этот мир как следует запомнить.
А если повезет, то даже и заполнить,
Хоть чьи-нибудь глаза, хоть сколь-нибудь собой.
О не лети так жизнь, на миг хоть, задержись.
Уж лучше ты меня калечь, пытай, и мучай.
Пусть будет все —тюрьма, болезнь, несчастный случай.
Я все перенесу, но .........не лети так,жизнь... ....
Леонид Филатов

Когда ты на машине, при деньгах, Друзья тебя качают на руках. Когда ты покупаешь им вино, Они с тобой смеются заодно... Ты делаешь подарки, к ним спешишь, Волнуешься и дружбой дорожишь. Приходишь, помогаешь им в беде... Ты плачешь... А друзья сегодня где? Когда не на машине, а в долгах... Когда не над землею, а в ногах, Ты присмотрись, кто рядышком с тобой, Вот это друг подаренный судьбой. А те, кто хохотали в унисон, И тратили с тобою миллион, Сегодня будут также хохотать, С твоим врагом тебя же обсуждать... У радости всегда друзей полно, Но в тот момент, когда в душе темно, Из десяти останется один, Кто рядышком без выгодных причин, А потому что в нем душа живёт, Которая без слов тебя поймёт. А остальных отшей, ведь их душа... Не стоит, к сожалению, ни гроша. Не трать себя на всех, а посмотри, В ком солнце не снаружи, а внутри. Запомни - не бывает сто друзей, Но есть один, кто этих ста верней!