Я танцую стриптиз, разгоняя тоску,
Тку, стираю, умею завязывать галстук.
Регулярно коней торможу на скаку
И в горящие избы хожу, как на праздник.
Из любого дерьма изготовлю грильяж,
Пыль сдуваю с тебя, проявляя заботу.
Вот такой замечательный я персонаж,
А зовут меня просто: МЕЧТА ИДИОТА
Я не люблю осеннюю тоску... Ни стаи птиц, летящие пунктиром... Всё, что мне нужно - чашка кофейку... УДОБНЫЙ ТРОН ... и ВЛАСТЬ НАД МИРОМ !..)))
Кто написал этот прекрасный стих?
Я вас любил, чего же боле,
Теперь душа моя пуста,
Ничто не вечно под луною,
И наша молодость прошла.
Прошли года невозвратимо,
Роняя листья на перрон,
Уходит лето, вместе с ними
Уходит мой извечный сон.
Мой сон, изъеденный тоскою,
Покрытый толщиной чернил,
Я называл тебя судьбою,
Но только нет, я не любил.
Я не любил, я болен был тобою,
Всему виной твои глаза,
Я не любил, чего же боле
Чего ж душа моя пуста?
Дай слово мне,что я желанная,Что обо мне ты лишь мечтаешь.Что долгожданная я женщина,Без которой ты жить устал.Дай слово мне,что я любимая,Что насквозь пропитан мной.Что неповторимая и красивая,Я в тебе,и всегда с тобой.Дай слово мне,что грусть-тоска,Вновь не вернётся никогда.Дай слово мне,что я последняя,Боль твоя,и твоя любовь.
У вас ярко выраженная тоска, повышенная тревожность, скрытая депрессия, хроническая усталость. Я бы порекомендовал вам обратиться к бармену.
Я много лет тебя ждала,
Среди безмолвия ночи.
Я так устала от тоски,
Что мне покоя не даёт.
Ты появился,и внезапно,
Меня словно подменили.
Во мне всё разом ожило,
Те чувства,что долго спали.
Я полюбила тебя,больше чем свет,
Что спускает на землю луна.
И сильнее любви моей нет,
Ты поверь,милый мужчина.
Я же знаю,что в сердце твоём,
Радость страсти и тихая грусть.
Знаю,будем с тобою мы вместе,
Знаю,будешь ты только моим.
Я искала твой голос и взгляд,
Только зная,что это не сон.
Я нашла их...Но рана болит,
Я кричу...И хочу чтоб услышал.
Я зову,и со мной лишь луна,
Слушает песню о боли любовной.
Но надеюсь,что это случится,
Ты приедешь,и скажешь-Родная!
Я приехал,я здесь,я с тобою,
Слёзы вытри свои,улыбнись.
И на веки забудем разлуку,
Будем вместе с тобою теперь.
Купили коровам вместо быка-козла. Ну, ошиблись. И коровы его в первый же день так затрахали, беднягу, что он от них начал убегать. Коровы-за ним, он от них! Раз!-и через забор перескочил, стоит, еле отдышался! А коровы прыгать-то не могут. Главная корова ему так, с тоской в голосе: -ММууудак.... А козёл ей из-за забора: -Бля-я-я-яди
Очень многие одинокие
И к себе, и к другим очень строгие,
Но внутри они стали ранимыми,
Потому что живут - нелюбимыми...
Очень многие одинокие
Лечат душу свою в неврологии,
И от горечи, и от жалости,
И от вечной тоски, и усталости...
Очень многие одинокие,
Получившие раны глубокие,
Кто с рождения, кто воспитанием,
Наказанием и невниманием...
Очень многие одинокие
Времена вспоминают далекие,
Все, что было когда-то утрачено,
Но для них это все еще значимо...
Очень многие одинокие
Занимаются психологией,
Пишут умные книжки о счастье,
Не приняв в нем ни разу участия...
Очень многие - одинокие -
По статистике, хронологии -
В нашей жизни все чаще встречаются,
С одиночеством уживаются...
© Марина Бойкова
К Счастливому миру ведут все дорожки.
Живут в этом мире счастливые крошки,
Там Вера с Добром поселились на веки
Там ветер – из смеха, из радости - реки,
Там рыжее солнце играет лучами,
Там звонкие звёзды хохочут ночами
И маленьким жителям этой страны
Спускают на лучиках добрые сны.
Там служат волшебники светлому детству,
Весёлые сказки живут по соседству,
Там даже тоска никогда не тоскует,
Года бесконечно кукушка кукует,
Никто не болеет, никто не страдает,
А если вдруг горе туда забредает,
То добрые феи тот час налетят
И в шарик воздушный его превратят.
Прекрасные феи хранят за лесами
Огромный хрустальный сундук с чудесами.
И если кому-то захочется чуда,
То можно достать это чудо оттуда.
К Счастливому миру по светлой дороге
Лишь добрые люди идут без тревоги.
Все добрые люди, счастливые люди
Творят чудеса и мечтают о чуде!
Письмо Деду Морозу...Ну чё,здорОво,Борода!Готовишься,поди?Пишу заявку,как всегда,уж ты не подведи!А то,тут Дед Мороз один,что в прошлом годе был,наобещал подарков,блин,а принести забыл.Я сильно много не прошу,не бойся,Красный Нос,сейчас я список напишу...:Компьютер,Пылесос,Утюг,Дублёнка,Печка- гриль,Мобильник
(лучше-три),Сервиз,Духи,Автомобиль...Что другу-сам смотри ....Шампанское...само-собой,и пару коньяка...Ну,там,закусочки какой,а
то совсем тоска.Всё упакуй,в мешок положь,чтоб было по-уму.А не поместится-ну что ж!Я еврами возьму.Ведь должен ты,волшебник наш,
(поскольку чародей),материально поддержать порядочных людей!)))))
В сердце тоска а любимый далеко от тебя, что делать?
День начинается с тоски - Привычной, неотвязной, жгучей.Коснуться бы твоей рукиИ куртки кожаной скрипучей.Плеча почувствовать тепло,Закрыть глазаИ на минуткуЗабыть,Что прахом все прошло,Забыть,Что жить на свете жутко…
Грусть - тоска забилась в сердце,
В дверь постучалась,не спросив.
Устала жить я ожиданием,
Устала быть всегда одна.....
Погода не понять какая,
То снег,то дождь стучится.
И это сердце разрывает,
Тоскою душу заполняя......
Порой мне хочется покоя,
Уйти,не зная горя.....
Но вот куда?Никто не знает,
Ответа не могу найти......
Когда останусь я одна,
Слезу украдкой проливаю.
И песню о любви пою,
Которую в душе хранила.
Что я пою,никто не знает,
Это во мне,оно со мною.
Устала очень,я тоскую,
О нём,вот главное теперь.
Грусть - тоска моя уйдёт,
Я устала,подожди......
Ты иди своей дорогой,
Мне с тобой не по пути.
Я вышел родом из еврейского квартала
Я был зачат за три рубля на чердаке
Когда на всех резины не хватало
И я родился в злобе и тоске.
знаете песню?
ВОЛЧИЦА. ПОЭМА О ЛЮБВИ И ВЕРНОСТИ
Там, где овраги темны да ручьисты,
там, где ручьи речисты да чисты,
там, где птицы молчат,
родила одной ночью волчица
трёх лопоухих волчат.
Месяц светил бледный да блудный,
дебри сморил сон беспробудный,
белка заснула в дупле.
Не спала со щенками волчица,
вылизывая их во мгле.
Потом свирепела над логовом вьюга.
Слепые волчата, трясясь от испуга,
молока из сосцов напились
и, сопя да икая от сытости,
под брюхом спать улеглись.
Дремала волчица, но чуткие уши
ловили малейшие звуки снаружи
возле волчьего логова.
Но вместо поступи мужа -
лишь дуба скрип толстоногого.
А волк в это время, зажатый в капкане
на волчьей тропе между пеньками,
яростно бился и молча
в лютом, смертельном отчаянии,
судьбе не сдаваясь волчьей.
Подкралась беда тихой, снежною сапой.
Теперь с перебитой переднею лапой
он цепь рвёт да снег жадно лижет,
да слушает дебри сторожко:
не заскрипят ли лыжи?
В алой крови был снег разрыхлённый,
стонали в агонии ели да клёны
под злобной, слепящей пургою.
Рассвет замаячил зелёный
над тёмной, бессонной тайгою.
Кто знал, что с пургою несчастье примчится?
Тоскою объята, лежала волчица,
волчат не решаясь бросить.
С каждым может такое случиться.
Беда никого не спросит.
Не в силах терпеть пустоту и тревогу,
волчица решилась идти на подмогу
пропавшему в зарослях мужу.
И, помолясь волчьему Богу,
она побежала в стужу.
Нет, не к добру быстро светало.
Следы за волчицей пурга заметала,
засыпая снегами логово-
Волку бегущему - волково,
Богу парящему - богово.
И вот, отбежав подальше от дома,
она в небеса завыла со стоном:
- Что же ты, Бог наш волчий,
оставил меня одинокой
коротать мои вдовьи ночи?!
Провой мне с небес, неистовый Боже,
разделит ли муж со мной брачное ложе?
Мало ль тебе мы крови
жертвовали на охоте,
чтоб жить мне одной век вдовий?
Так выла она с минуту иль боле,
вещая снегам о своей волчьей доле,
как вдруг из далёкой чащи
донёсся призыв, полный боли,
душу и кровь леденящий.
Проваливаясь по брюхо в сугробах,
она понеслась, позабыв о тропах,
призыва признав всевластье,
к тому, кто зачал детей в ней,
к тому, кто дарил ей счастье.
Как сердце её закричало от боли,
когда она встретила мужа в неволе,
в крепком капкане зажатого,
ждущего в тихой тоске
в ад или в рай провожатого!
Он посмотрел в её жёлтые очи.
Он застонал и рванулся, но прочен
был на капкане замок.
Тогда прохрипел он: "Беги же!
Беги"! И, потупясь, замолк.
Но волчица, кипя лютою злобой,
прорычала в ответ: "Прогони, попробуй!
Тебе ли в капкане страстей
указывать мне, что делать?!
Матери наших детей"!
"Ну, что же-- вздохнул он.-Делай, что хочешь.
Но помни, что путь здесь от пули окончишь
в попытке своей бесплодной,
отдавая наших волчат
в логово смерти голодной".
Но самка, зажмурившись крепко со страху,
в пленённую лапу вонзилась с размаху
и, взвыв от его боли,
резанула клыками, как бритвой,
самца перебитую голень.
Потом она, плача, рядом сидела,
а он свою рану лизал то и дело,
отвернувшись мордой к берёзам,
чтобы она, не дай Боже,
не узрела в глазах его слёзы.
Внезапно донёсся охотников запах,
и волк захромал на трёх своих лапах
за верной своей волчицей,
пробивающей грудью тропу
к ручью, что к оврагу мчится.
Они по ручью шли дальше от логова,
пока не дошли до брега отлогого
тихой таёжной речки,
где ели стояли в снегу,
как восковые свечки.
Потом они сделали круг до оврага
по полю, по снежному дну буерака.
И волк уже полз за волчицей,
потеряв в пути много крови,
что продолжала сочиться.
И след их кровавый скрывала позёмка,
и вьюга весенняя пела в потёмках
о верности и о любви их.
А в логове ждали волчата:
голодные, но живые.
Так март пролетел, и снег тихо стаял.
Волчица успешно охотилась в стае,
а волк обучал волчат
охоте на диких уток,
мышей и резвых зайчат.
Его все прозвали Трехлапым папой.
Давно он привык жить с короткою лапой,
но думалось год из года,
что дороже лапы свобода.
А по ночам ему снился
капкан, в котором он бился,
и вползали в ночные грёзы
волчицы любимой слёзы.
— Покинуть строй!
— Но, сержант, это всего лишь лёгкая простуда. Врач сказал…
Джелли не дал ему договорить.
— Но, сержант, — передразнил он. — Лекарь, по-моему, не собирается участвовать в десанте. И ты не будешь — вместе со своей «лёгкой простудой». Или ты думаешь, я стану с тобой лясы точить перед самым выбросом? Покинуть строй!
Дженкинс ушёл, и было видно, как его одолевают и злость, и стыд, и тоска. Мне и самому стало тоскливо. Поскольку нашего лейтенанта не было, произошло повышение по цепочке, и меня назначили помощником командира 2-го отделения в этом десанте, и теперь в моём отделении образовалась дырка, которую некем заполнить. А это могло означать, что если кто-нибудь из моих ребят попадёт в беду, будет звать на помощь, то ему никто не поможет.
Джелли уже больше ни к кому не подходил. Он отступил от строя на несколько шагов и осмотрел нас, качая головой.
— Что за банда обезьян, — буркнул он. — Если вернётесь из десанта, возможно, стоит начать сначала и сделать из вас таких, каких хотел видеть лейтенант. Хотя, может, и вообще ничего не выйдет — уж такие к нам нынче идут новобранцы…
Он выразительно посмотрел на нас и вдруг, выпрямившись, крикнул:
— Я только хочу напомнить вам, обезьяны, что каждый без исключения, обошёлся государству в кругленькую сумму — если считать оружие, бронескафандр, специальные боеприпасы, прочую амуницию и всё остальное, включая жратву! Всё это стоит по меньшей мере полмиллиона. Добавьте сюда ещё тридцать центов — столько на самом деле стоите вы сами — и получите окончательную цифру.
Он оглядел нас.
— Думаю, теперь вы всё поняли! Мы можем потерять всех вас, но мы не можем позволить себе терять то, что на вас надето. Герои мне не нужны. И лейтенанту лишнее геройство не понравилось бы. Вас ждёт работа, вы спуститесь, выполните её и будете ждать сигнала к отбою. Понятно?
Он ещё раз скользнул взглядом по нашим лицам.
— Считается, что вы знакомы с планом операции. Но надежды на вас мало даже с гипнозом. Поэтому я повторю ещё раз. Выбрасываться будете в две цепи, с рассчитанным интервалом в две тысячи ярдов. Всё время держите контакт со мной. Всё время держите контакт и соблюдайте дистанцию со своими товарищами с обеих сторон, пока не займёте настоящую оборону.
И, знаешь, улыбнись. Что нам тоска —в полнеба, набежавшая когда-то?Ну, в общем, я иду тебя искать.Не спрятался? Так я не виновата...
Неизбежность всегда тоской припорошена?
Одиночество в ночи,
Душу рвет голодный ветер,
И от боли не смолчишь -
Грусть с тоской взялись за плети.
И другого не дано,
Жестока твоя судьбина:
Не опустишься на дно -
Доконает выстрел в спину.
Работа. Кофе. И дым с тоской. Ты стала стервой? Да нет... Другой. Сомненья в пропасть, улыбки маска. И кто-то верит, что в сердце сказка. Всё больше фальши, всё чаще пофиг. Железней нервы... и крепче кофе?
В душе так рана завывает,
Лицо накрыла грусть-печаль.
Моя любовь - это отрада,
Я всё равно,найду тебя.
Дни проходят,словно вечность,
И как часы идут минуты.
Пропала вся беспечность,сны,
Я всё равно,найду тебя.
Зачем же это бремя,не пойму,
Страдать,слезу роняя?
Зачем так медлит время,
Путь придерживая твой?
Моё сердце так устало,
Грусть одолела и тоска.
Жизнь не мила,и я скучаю,
Я всё равно,найду тебя.
Порою так немного надо Для исцеленья от тоски, Тепло участливого взгляда, Прикосновение руки. И слову доброму внимая, уже весь мир вокруг любя, Ты отхлебнешь крутого чая, Заваренного для тебя. И вдруг поймешь, Что в мире бренном, Где все надежды хороши, Дороже всех прикосновений — Прикосновение души. А сколько надо Вам?
Несется конь быстрее лани.
Храпит и рвется, будто к брани;
То вдруг осадит на скаку,
Прислушается к ветерку,
Широко ноздри раздувая;
То, разом в землю ударяя
Шипами звонкими копыт,
Взмахнув растрепанною гривой,
Вперед без памяти летит.
На нем есть всадник молчаливый!
Он бьется на седле порой,
Припав на гриву головой.
Уж он не правит поводами,
Задвинув ноги в стремена,
И кровь широкими струями
На чепраке его видна.
Скакун лихой, ты господина
Из боя вынес, как стрела,
Но злая пуля осетина
Его во мраке догнала!
XIV
В семье Гудала плач и стоны,
Толпится на дворе народ:
Чей конь примчался запаленный
И пал на камни у ворот?
Кто этот всадник бездыханный?
Хранили след тревоги бранной
Морщины смуглого чела.
В крови оружие и платье;
В последнем бешеном пожатье
Рука на гриве замерла.
Недолго жениха младого,
Невеста, взор твой ожидал:
Сдержал он княжеское слово,
На брачный пир он прискакал...
Увы! но никогда уж снова
Не сядет на коня лихого!..
XV
На беззаботную семью
Как гром слетела божья кара!
Упала на постель свою,
Рыдает бедная Тамара;
Слеза катится за слезой,
Грудь высоко и трудно дышит;
И вот она как будто слышит
Волшебный голос над собой:
"Не плачь, дитя! не плачь напрасно!
Твоя слеза на труп безгласный
Живой росой не упадет:
Она лишь взор туманит ясный.
Ланиты девственные жжет!
Он далеко, он не узнает,
Не оценит тоски твоей;
Небесный свет теперь ласкает
Бесплотный взор его очей;
Он слышит райские напевы...
Что жизни мелочные сны,
И стон и слезы бедной девы
Для гостя райской стороны?
Нет, жребий смертного творенья
Поверь мне, ангел мой земной,
Не стоит одного мгновенья
Твоей печали дорогой!
На воздушном океане,
Без руля и без ветрил,
Тихо плавают в тумане
Хоры стройные светил;
Средь полей необозримых
В небе ходят без следа
Облаков неуловимых
Волокнистые стада.
Час разлуки, час свиданья я
Им ни радость, ни печаль;
Им в грядущем нет желанья
И прошедшего не жаль.
В день томительный несчастья
Ты об них лишь вспомяни;
Будь к земному без участья
И беспечна, как они!"
"Лишь только ночь своим покровом
Верхи Кавказа осенит,
Лишь только мир, волшебным словом
Завороженный, замолчит;
Лишь только ветер над скалою
Увядшей шевельнет травою,
И птичка, спрятанная в ней,
Порхнет во мраке веселей;
И под лозою виноградной,
Росу небес глотая жадно,
Цветок распустится ночной;
Лишь только месяц золотой
Из-за горы тихонько встанет
И на тебя украдкой взглянет,-
К тебе я стану прилетать;
Гостить я буду до денницы
И на шелковые ресницы
Сны золотые навевать..."
Измучив доброго коня,
На брачный пир к закату дня
Спешил жених нетерпеливый.
Арагвы светлой он счастливо
Достиг зеленых берегов.
Под тяжкой ношею даров
Едва, едва переступая,
За ним верблюдов длинный ряд
Дорогой тянется, мелькая:
Их колокольчики звенят.
Он сам, властитель Синодала.
Ведет богатый караван.
Ремнем затянут ловкий стан;
Оправа сабли и кинжала
Блестит на солнце; за спиной
Ружье с насечкой вырезной.
Играет ветер рукавами
Его чухи,- кругом она
Вся галуном обложена.
Цветными вышито шелками
Его седло; узда с кистями;
Под ним весь в мыле конь лихой
Бесценной масти, золотой.
Питомец резвый Карабаха
Прядет ушьми и, полный страха,
Храпя косится с крутизны
На пену скачущей волны.
Опасен, узок путь прибрежный!
Утесы с левой стороны,
Направо глубь реки мятежной.
Уж поздно. На вершине снежной
Румянец гаснет; встал туман...
Прибавил шагу караван.
XI
И вот часовня на дороге...
Тут с давних лет почиет в боге
Какой-то князь, теперь святой,
Убитый мстительной рукой.
С тех пор на праздник иль на битву,
Куда бы путник ни спешил,
Всегда усердную молитву
Он у часовни приносил;
И та молитва сберегала
От мусульманского кинжала.
Но презрел удалой жених
Обычай прадедов своих.
Его коварною мечтою
Лукавый Демон возмущал:
Он в мыслях, под ночною тьмою,
Уста невесты целовал.
Вдруг впереди мелькнули двое,
И больше - выстрел! - что такое?..
Привстав на звонких стременах,
Надвинув на брови папах,
Отважный князь не молвил слова;
В руке сверкнул турецкий ствол,
Нагайка щелк я и, как орел,
Он кинулся... и выстрел снова!
И дикий крик и стон глухой
Промчались в глубине долины -
Недолго продолжался бой:
Бежали робкие грузины!
XII
Затихло все; теснясь толпой,
На трупы всадников порой
Верблюды с ужасом глядели;
И глухо в тишине степной
Их колокольчики звенели.
Разграблен пышный караван;
И над телами христиан
Чертит круги ночная птица!
Не ждет их мирная гробница
Под слоем монастырских плит,
Где прах отцов их был зарыт;
Не придут сестры с матерями,
Покрыты длинными чадрами,
С тоской, рыданьем и мольбами,
На гроб их из далеких мест!
Зато усердною рукою
Здесь у дороги, над скалою
На память водрузится крест;
И плющ, разросшийся весною,
Его, ласкаясь, обовьет
Своею сеткой изумрудной;
И, своротив с дороги трудной,
Не раз усталый пешеход
Под божьей тенью отдохнет...
Я хочу прочесть эту ночьДо последней искринки звёзд,Пролистать Млечный ПутьИ просыпать его у ног…Под луною испить винаДо безумства, но не допьяна.Пожелтевшей листвой упасть в травуИ почить, преклонив главу.Я отброшу в ней все невзгоды дней.Утоплю тоску на ночном лугу.Как в ночи тот зверь, прокрадусь-ка в дверьМягкой поступью и к тебе прильну.Не гони же прочь в эту диво-ночь.Да, в любовь – поверь! На губах – проверь!Просто ласково Ты согрей меняИ прости за всё… что влюбился Я?!
⇢