Этот герой Голсуорси - не совсем чистый Форсайт. Он никогда не пишет полупенни на своих чеках, а всегда округляет.))

— И вы тоже, кузен Джолион? А мне кажется, вы не такой.

— Я, конечно, немножко выродок — не совсем чистый Форсайт. Я никогда не пишу полупенни на моих чеках, я всегда округляю, — смущенно сказал Джолион.

Джон Голсуорси. Сага о Форсайтах: В петле

---------------------------------------------------------------
Перевод М. Богословский
Изд. "Известия", Москва, 1958 г.
OCR Палек, 1998 г.
---------------------------------------------------------------

И переходят два старинных рода
Из старой распри в новую вражду.
Шекспир, "Ромео и Джульетта"

* ЧАСТЬ ПЕРВАЯ *

I. У ТИМОТИ

Инстинкт собственности не есть нечто неподвижное. В годы процветания и
вражды, в жару и в морозы он следовал законам эволюции даже в семье
Форсайтов, которые считали его установившимся раз навсегда. Он так же
неразрывно связан с окружающей средой, как сорт картофеля с почвой.
Историк, который займется Англией восьмидесятых и девяностых годов, в
свое время опишет этот быстрый переход от самодовольного и сдержанного
провинциализма к еще более самодовольному, но значительно менее сдержанному
империализму, - развитие собственнического инстинкта у эволюционирующей
нации. И тому же закону, по-видимому, подчинялось и семейство Форсайтов. Они
эволюционировали не только внешне, но и внутренне.
Когда в 1895 году Сьюзен Хэймен, замужняя сестра Форсайтов, последовала
за своим супругом в неслыханно раннем возрасте, всего семидесяти четырех
лет, и была подвергнута кремации, это, как ни странно, произвело весьма
слабое впечатление на шестерых оставшихся в живых старых Форсайтов.
Равнодушие это объяснялось тремя причинами. Первая - чуть ли не тайные
похороны старого Джолиона в Робин-Хилле в 1892 году, первого из Форсайтов,
изменившего фамильному склепу в Хайгете. Эти похороны, последовавшие через
год после вполне благопристойных похорон Суизина, вызвали немало толков на
Форсайтской Бирже - в доме Тимоти Форсайта в Лондоне на Бэйсуотер-Род,
являвшемся, как и прежде, средоточием и источником семейных сплетен. Мнения
разделились между причитаниями тети Джули и откровенным заявлением Фрэнси,
что отлично сделали, положив конец этой теснотище в Хайгете. Впрочем, дядя
Джолион в последние годы своей жизни, после странной и печальной истории с
женихом своей внучки Джун, молодым Босини, и женой своего племянника Сомса -
Ирэн, весьма явно нарушал семейные традиции; и эта его манера неизменно
поступать по-своему начала казаться всем своего рода чудачеством.
Философская жилка в нем всегда пробивалась сквозь толщу форсайтизма, и в
силу этого истинные Форсайты были до некоторой степени подготовлены к его
погребению на стороне. Но в общем во всей этой истории было что-то странное,
и когда завещание старого Джолиона стало "ходячей монетой" на Форсайтской
Бирже, все племя заволновалось. Из своего капитала, представлявшего сумму в
145 304 фунта минус налог на наследство в размере 35 фунтов 7 шиллингов 4
пенсов, он оставил 15 000 фунтов - "кому бы вы думали; дорогая? - Ирэн! " -
сбежавшей жене своего племянника Селса, Ирэн, женщине, можно сказать,
опозорившей семью и, что самое удивительное, не состоявшей с ним в кровном
родстве! Не капитал, конечно, а только проценты, и в пожизненное
пользование! Но все-таки; и вот тогда-то права старого Джолиона на звание
истинного Форсайта рухнули раз и навсегда. И это была первая причина, почему
погребение Сьюзен Хэймен в Уокинге не произвело особенно сильного
впечатления.
Вторая причина была уже несколько более наступательного и решительного
свойства. Сыозеп Хэймен, кроме дома на Кэмден-Хилл, владела еще поместьем в
соседнем графстве (доставшимся ей после смерти Хэймена) , где мальчики
Хэймены совершенствовались в искусстве верховой езды и стрельбы, что,
конечно, было очень мило и вызывало всеобщее одобрение; и самый факт, что
она являлась собственницей земельных угодий, до некоторой степени оправдывал
то,