Какие сегодня строчки Пушкина вспоминаются вам? ( В связи с его 219 летием)

Кавказ подо мною. Один в вышине
Стою над снегами у края стремнины;
Орел, с отдаленной поднявшись вершины,
Парит неподвижно со мной наравне.
Отселе я вижу потоков рожденье
И первое грозных обвалов движенье.

Здесь тучи смиренно идут подо мной;
Сквозь них, низвергаясь, шумят водопады;
Под ними утесов нагие громады;
Там ниже мох тощий, кустарник сухой;
А там уже рощи, зеленые сени,
Где птицы щебечут, где скачут олени.

А там уж и люди гнездятся в горах,
И ползают овцы по злачным стремнинам,
И пастырь нисходит к веселым долинам,
Где мчится Арагва в тенистых брегах,
И нищий наездник таится в ущелье,
Где Терек играет в свирепом веселье;

Играет и воет, как зверь молодой,
Завидевший пищу из клетки железной;
И бьется о берег в вражде бесполезной
И лижет утесы голодной волной…
Вотще! нет ни пищи ему, ни отрады:
Теснят его грозно немые громады.

ЗИМНИЙ ВЕЧЕР
Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя;
То, как зверь, она завоет,
То заплачет, как дитя,
То по кровле обветшалой
Вдруг соломой зашумит,
То, как путник запоздалый,
К нам в окошко застучит.
Наша ветхая лачужка
И печальна и темна.
Что же ты, моя старушка,
Приумолкла у окна?
Или бури завываньем
Ты, мой друг, утомлена,
Или дремлешь под жужжаньем
Своего веретена?
Выпьем, добрая подружка
Бедной юности моей,
Выпьем с горя; где же кружка?
Сердцу будет веселей.
Спой мне песню, как синица
Тихо за морем жила;
Спой мне песню, как девица
За водой поутру шла.
Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя;
То, как зверь, она завоет,
То заплачет, как дитя.
Выпьем, добрая подружка
Бедной юности моей,
Выпьем с горя; где же кружка?
Сердцу будет веселей.

Не дай мне бог сойти с ума.
Нет, легче посох в сума;
Нет, легче труд и глад.
Не то, чтоб разумом моим
Я дорожил; не то, чтоб с ним
Расстаться был не рад:

Когда б оставили меня
На воле, как бы резво я
Пустился в темный лес!
Я пел бы в пламенном бреду,
Я забывался бы в чаду
Нестройных, чудных грез.

И я б заслушивался волн,
И я глядел бы, счастья полн,
В пустые небеса;
И силен, волен был бы я,
Как вихорь, роющий поля,
Ломающий леса.

Да вот беда: сойди с ума,
И страшен будешь как чума,
Как раз тебя запрут,
Посадят на цепь дурака
И сквозь решетку как зверка
Дразнить тебя придут.

А ночью слышать буду я
Не голос яркий соловья,
Не шум глухой дубров —
А крик товарищей моих
Да брань смотрителей ночных,
Да визг, да звон оков.

Мы рождены, мой брат названый
Под одинаковой звездой.
Киприда, Феб и Вакх румяный
Играли нашею судьбой.

Явилися мы рано оба
На ипподром, а не на торг,
Вблизи державипского гроба,
И шумный встретил нас восторг.

Твой слог могучий и свободный
Какой-то дразнит пародист,
И стих, надеждами доходный,
Шуст беззубый журналист.

Но ты, сын Феба беззаботный,
Своих возвышенных затей
Не предавал рукой расчетной
Оценке хитрых торгашей.

В одних журналах нас ругали,
Упреки те же слышим мы:
Мы любим слишком, да, в бокале
Топить разгульные умы.

Избаловало нас начало.
И в гордой лености своей
Заботились мы оба мало
Судьбой гуляющих детей.

Обращено к А. А. Дельвигу.

1830 г.

Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.
В томленьях грусти безнадежной,
В тревогах шумной суеты,
Звучал мне долго голос нежный
И снились милые черты.
Шли годы. Бурь порыв мятежный
Рассеял прежние мечты,
И я забыл твой голос нежный,
Твои небесные черты.
В глуши, во мраке заточенья
Тянулись тихо дни мои
Без божества, без вдохновенья,
Без слез, без жизни, без любви.
Душе настало пробужденье:
И вот опять явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.
И сердце бьется в упоенье,
И для него воскресли вновь
И божество, и вдохновенье,
И жизнь, и слезы, и любовь.

Над озером, в глухих дубровах,
Спасался некогда монах,
Всегда в занятиях суровых,
В посте, молитве и трудах.
Уже лопаткою смиренной
Себе могилу старец рыл —
И лишь о смерти вожделенной
Святых угодников молил.

Однажды летом у порогу
Поникшей хижины своей
Анахорет молился богу.
Дубравы делались черней;
Туман над озером дымился,
И красный месяц в облаках
Тихонько по небу катился.
На воды стал глядеть монах.

Глядит, невольно страха полный;
Не может сам себя понять...
И видит: закипели волны
И присмирели вдруг опять...
И вдруг... легка, как тень ночная,
Бела, как ранний снег холмов,
Выходит женщина нагая
И молча села у брегов

Танечка, вы (удивитесь ( может быть)) но сегодня ( примерно в шестом часу утра при умывании ) под шум свежей прохладной воды (пишу без кавычек поскольку привожу по-памяти а не по тексту ) ........... но я не создан для блаженства, ему чужда душа моя. Напрасны ваши совершенства их вовсе не достоин я. ........ и сколько не любил бы вас, поверьте, разлюблю тот час. .......... День рождения Александра Сергеевича 7 июня ( уж, не знаю по- старому стилю или по- новому ). Утром переводя бегунок на календаре даже не вспомнила о этой дате. Теперь понимаю по какой причине пришли ко мне слова поэта. Благо дарю вас за это.

Я читаю Пушкина постоянно. Знаю наизусть очень много. "Не мысля гордый свет забавить, вниманье дружбы возлюбя", и так далее. "Евгений Онегин"- самое лучшее, что есть в русской литературе. В его день рождения стараюсь побывать в его квартире на Мойке, 12. Жил недалеко от места его роковой дуэли на Черной речке. Захожу в кондитерскую Вольфа и Беранже, где любил бывать Пушкин. Для меня Пушкин - тот человек, который мыслил так, как и я, писал так, как и я мог бы писать, если бы обладал талантом. Я бываю во всех местах, где бывал он. В Лицее, в Царском селе, на Мойке..

К чему стадам дары свободы?
Их должно резать или стричь.
Наследство их из рода в роды
Ярмо с гремушками да бич.











Их должно резать или стричь.











Наследство их из рода в роды











Ярмо с гремушками да бич.




















Их должно резать или стричь.











Наследство их из рода в роды











Ярмо с гремушками да бич.




















Их должно резать или стричь.











Наследство их из рода в роды











Ярмо с гремушками да бич.

Телега жизни.

Хоть тяжело подчас в ней бремя,
Телега на ходу легка;
Ямщик лихой, седое время,
Везёт, не слезет с облучка.
С утра садимся мы в телегу;
Мы рады голову сломать,
И, презирая лень и негу,
Кричим: пошёл! Еб*на мать!!!
Но в полдень нет уж той отваги;
Порастрясло нас; нам страшней,
И косогоры и овраги;
Кричим: полегче, дуралей!
Катит по-прежнему телега;
Под вечер мы привыкли к ней
И дремля едем до ночлега,
А время гонит лошадей...

1823 г.

Что в имени тебе моем?
Оно умрет, как шум печальный
Волны, плеснувшей в берег дальный,
Как звук ночной в лесу глухом.

Оно на памятном листке
Оставит мертвый след, подобный
Узору надписи надгробной
На непонятном языке.

Что в нем? Забытое давно
В волненьях новых и мятежных,
Твоей душе не даст оно
Воспоминаний чистых, нежных.

Но в день печали, в тишине,
Произнеси его тоскуя;
Скажи: есть память обо мне,
Есть в мире сердце, где живу я...

Хоть тяжело подчас в ней бремя,
Телега на ходу легка;
Ямщик лихой, седое время,
Везет, не слезет с облучка.
С утра садимся мы в телегу;
Мы рады голову сломать
И, презирая лень и негу,
Кричим: пошел! Еб*на мать!
Но в полдень нет уж той отваги;
Порастрясло нас; нам страшней
И косогоры и овраги;
Кричим: полегче, дуралей!
Катит по-прежнему телега;
Под вечер мы привыкли к ней
И дремля едем до ночлега,
А время гонит лошадей.

Хоть тяжело подчас в ней бремя,
Телега на ходу легка;
Ямщик лихой, седое время,
Везет, не слезет с облучка.

С утра садимся мы в телегу;
Мы рады голову сломать
И, презирая лень и негу,
Кричим: пошел! . . . .

Но в полдень нет уж той отваги;
Порастрясло нас; нам страшней
И косогоры и овраги;
Кричим: полегче, дуралей!

Катит по-прежнему телега;
Под вечер мы привыкли к ней
И, дремля, едем до ночлега —
А время гонит лошадей.

Уж тёмно: в санки он садится.
«Пади, пади!» — раздался крик;
Морозной пылью серебрится
Его бобровый воротник.
К Talon 4 помчался: он уверен,
Что там уж ждет его Каверин.
Вошел: и пробка в потолок,
Вина кометы брызнул ток;
Пред ним roast-beef окровавленный,
И трюфли, роскошь юных лет,
Французской кухни лучший цвет,
И Страсбурга пирог нетленный
Меж сыром лимбургским живым
И ананасом золотым.

"Унылая пора! очей очарованье! Приятна мне твоя прощальная краса. Люблю я пышное природы увяданье, в багрец и золото одетые леса, в их сенях ветра шум, и свежее дыханье, и мглой волнистою покрыты небеса, и редкий солнца луч, и первые морозы, и отдаленный седой зимы угрозы. и с каждой осенью я расцветаю вновь....."

Онегин был по мненью многих
(Судей решительных и строгих)
Ученый малый, но педант:
Имел он счастливый талант
Без принужденья в разговоре
Коснуться до всего слегка,
С ученым видом знатока
Хранить молчанье в важном споре
И возбуждать улыбку дам
Огнем нежданных эпиграмм.

"Один любил мою Аглаю,
За свой мундир, и чёрный ус
Другой, за деньги,
Понимаю..."
"Под голубыми небесами,
Великолепными коврами..."
"У Клариссы денег мало,
Ты богат, иди к венцу
И богатство ей пристало
И рога тебе к лицу"
"Буря мглою небо кроет
Вихри снежные крутя..."

У Пушкина много архаичных слов, поэтому даже ребенку ближе Лермонтов. Чем взрослее человек, тем полнее его словарный запас, к старости Пушкин, наверно, такой же понятный, как и Михаил Юрьевич...
Моё уважение к ним ., хоть и погибли из-за баб...

У моря синего, как небо
Стоишь задумавшись одна.
И ветер треплет твоё тело,
Не зная, что ты холодна.
Из бронзы мастера отлили,
Тоску предали на лице,
Но впопыхах видать забыли
Полировать тебя в конце.
.........................................................

Вот интересно, Татьяна, а какие из этих Пушкинских строчек больше всего Вам нравятся:
"Туманной зарею покрылся восток, вдали за рекою потух огонек".
"Я помню чудное мгновенье - передо мной явилась ты..."
"Паду ли я, стрелой пронзенный..."