Илюся, босиком по колючей метели, Наугад, никуда не спеша, Одиноко брела еле-еле Беспризорная чья-то душа. Шла душа, спотыкаясь устало, Шла на ощупь, не чувствуя ног. И в конец обессилев, упала Возле двери твоей на порог… Ночь была нескончаемо длинной. И в горячке металась душа. Ты поил ее чаем с малиной, На озябшие пальцы дыша. Ты баюкал её, как ребёнка, Ночь провёл без покоя и сна. А под утро, усталым котёнком Наконец-то уснула она… А потом понеслось, завертелось, Дни неслись, хороводом кружа. Расцве

Босиком по колючей метели, Наугад, никуда не спеша, Одиноко брела еле-еле Беспризорная чья-то душа. Шла душа, спотыкаясь устало, Шла на ощупь, не чувствуя ног. И в конец обессилев, упала Возле двери твоей на порог… Ночь была нескончаемо длинной. И в горячке металась душа. Ты поил ее чаем с малиной, На озябшие пальцы дыша. Ты баюкал её, как ребёнка, Ночь провёл без покоя и сна. А под утро, усталым котёнком Наконец-то уснула она… А потом понеслось, завертелось, Дни неслись, хороводом кружа. Расцвела, ожила, отогрелась В твоем доме бродяжка-душа. Ты и сам как- то вдруг поменялся – Лёд растаял в серьёзных глазах. Ты, как малый ребёнок, смеялся, Заблудившись в её волосах.. . Но всё чаще душа выходила На дорогу, ведущую вдаль. Не смеялась, всё больше грустила, Завернувшись в пуховую шаль. Осень нудно дождями частила. Полыхал листопада пожар. От тебя навсегда уходила Беспризорная чья-то душа…

грустно