Поделитесь вашими любимыми стихами ?

...Вошла ты,
резкая, как «нате!»,
муча перчатки замш,
сказала:
«Знаете —
я выхожу замуж».
Что ж, выходите.
Ничего.
Покреплюсь.
Видите — спокоен как!
Как пульс
покойника.
Помните?
Вы говорили:
«Джек Лондон,
деньги,
любовь,
страсть»,—
а я одно видел:
вы — Джоконда,
которую надо украсть!
И украли.
Опять влюбленный выйду в игры,
огнем озаряя бровей загиб.
Что же!
И в доме, который выгорел,
иногда живут бездомные бродяги!
Дразните?
«Меньше, чем у нищего копеек,
у вас изумрудов безумий».
Помните!
Погибла Помпея,
когда раздразнили Везувий!

Эй!
Господа!
Любители
святотатств,
преступлений,
боен,—
а самое страшное
видели —
лицо мое,
когда
я
абсолютно спокоен?

Выхожу один я на дорогу;
Сквозь туман кремнистый путь блестит;
Ночь тиха. Пустыня внемлет богу,
И звезда с звездою говорит.
...
В небесах торжественно и чудно!
Спит земля в сияньи голубом...
Что же мне так больно и так трудно?
Жду ль чего? жалею ли о чём?
...
Уж не жду от жизни ничего я,
И не жаль мне прошлого ничуть;
Я ищу свободы и покоя!
Я б хотел забыться и заснуть!
...
Но не тем холодным сном могилы...
Я б желал навеки так заснуть,
Чтоб в груди дремали жизни силы,
Чтоб дыша вздымалась тихо грудь;
...
Чтоб всю ночь, весь день мой слух лелея,
Про любовь мне сладкий голос пел,
Надо мной чтоб вечно зеленея
Тёмный дуб склонялся и шумел.
...
Автор
М. Ю. Лермонтов

Я яд любви из кубка отхлебнул,
Он убивал не сразу, постепенно…
Мне кто-то тихо на ухо шепнул,
Что в этом мире всё, конечно, бренно…
Я заглянуть хотел в зрачок ствола –
И он сочился маслянистым ядом!
В душе моей сгорало всё дотла
И было ничего уже не надо…А я, как маятник больших часов,
То вверх, то вниз размеренно качался…
Часы остановились и без слов
Я тотчас на молекулы распался.
Я мёртв сейчас, и только оболочка
Моя ещё мучительно болит,
В конце пути не многоточье – точка,
А яд любви из кубка не допит…И только звон с окрестных колоколен
Да кружащее в небе вороньё
Напоминали – это я так болен,
А каждому влюблённому своё…Влад Романов..

***
Только пепел знает, что значит сгореть дотла.
Но я тоже скажу, близоруко взглянув вперед:
не все уносимо ветром, не все метла,
широко забирая по двору, подберет.
Мы останемся смятым окурком, плевком, в тени
под скамьей, куда угол проникнуть лучу не даст.
И слежимся в обнимку с грязью, считая дни,
в перегной, в осадок, в культурный пласт.
Замаравши совок, археолог разинет пасть
отрыгнуть; но его открытие прогремит
на весь мир, как зарытая в землю страсть,
как обратная версия пирамид.
«Падаль!» выдохнет он, обхватив живот,
но окажется дальше от нас, чем земля от птиц,
потому что падаль — свобода от клеток, свобода от
целого: апофеоз частиц.

Добро не ушло насовсем. Оно в партизанском отряде.
В дренажных каналах тех вен, где нам не успели нагадить.
Паек из сухих папирос. Десерт из короткой молитвы...
Добро посылает нам "СОС" в ударах сердечного ритма.

Добро научилось стрелять. Скривилось в зверином оскале.
Добро растерялось. Опять. Забыло, за что воевало.
Добро заключило союз с корыстью и "бременем славы".
На знамени Дядя-Иисус сменился лицом Че-Гевары.

Добро/Правосудие/Месть. Приравнены флаги и смыслы.
Добро без сомнения есть... но вот перестало быть чистым.
Оно потерялось в войне. Укрылось в пристеночных тромбах.
Добро не ушло насовсем - Оно перестало быть добрым.

Залетела душа в тело…
Настрадалась…
Улетела…
Что понять она успела, посетив сей белый свет?
Что ей дни, и что ей ночки?
До последней самой точки — всё вниманье оболочке.
А души — как будто нет.
А она ждала, кричала,
Что-то в будущем искала.
Только тело не внимало:
Тело есть хотело, спать.
А когда с душой прощалось,
Спохватилось, испугалось:
Сколько мне, говорит, ещё осталось?
«Не хочу, мол, умирать!»
Расставались неумело.
Тело сникло, побледнело,
Оказалось бренным тело…
Несмотря на гордый вид…
На земле хотелось рая…
Рай без Бога — не бывает:
Тот, кто время убивает,
Будет временем убит.
…Залетела душа в тело.
Что успела, то успела…

Что остаётся?
ждать весну
Который день, который раз...
Дышать морозами в лесу,
Где снег скрипит как пенопласт.
Увидеть белки рыжий хвост,
Фонарик-сердце снегиря...
И наблюдать как тает мост
В апрель c окраин февраля.
Что остаётся?
потерпеть
Каких-то тысячу часов,
И, раздавая их, мудреть
На стыке лет и поясов.
Мечтать, грустить, творить дела,
И коротая долгий век,
Смотреться в зеркало с утра,
Гадая: кто ты? Человек?
Что остаётся?
просто жить.
Не отрекаясь от зимы.
Ведь в том, что холодно любить
Скорей всего повинны мы.
Зима приходит, чтобы нам
Кого-то ближнего согреть,
Зажечь свечу.
Найти свой Храм.
И ни о чём не пожалеть.

Ты проходишь на Запад Солнца,
Ты увидишь вечерний свет,
Ты проходишь на Запад Солнца,
И метель заметает след.
Мимо окон моих — бесстрастный —
Ты пройдёшь в снеговой тиши,
Божий праведник мой прекрасный,
Свете тихий моей души.
Я на душу твою — не зарюсь!
Нерушима твоя стезя.
В руку, бледную от лобзаний,
Не вобью своего гвоздя.
И по имени не окликну,
И руками не потянусь.
Восковому святому лику
Только издали поклонюсь.
И, под медленным снегом стоя,
Опущусь на колени в снег,
И во имя твоё святое,
Поцелую вечерний снег. —
Там, где поступью величавой
Ты прошёл в гробовой тиши,
Свете тихий — святыя славы —
Вседержитель моей души.

Сыпь, гармоника. Скука… Скука…
Гармонист пальцы льет вольной.
Пей со мною, паршивая сука.
Пей со мной.
Излюбили тебя, измызгали –
Невтерпеж.
Что ж ты смотришь так синими брызгами?
Иль в морду хошь?
В огород бы тебя на чучело,
Пугать ворон.
До печенок меня замучила
Со всех сторон.
Сыпь, гармоника. Сыпь, моя частая.
Пей, выдра, пей.
Мне бы лучше вон ту, сисястую, –
Она глупей.
Я средь женщин тебя не впервую…
Немало вас,
Но такой вот, как ты со стервою
Лишь в первый раз.
Чем больнее, тем звонче,
То здесь, то там.
Я с собой не покончу,
Иди к чертям.
К вашей своре собачьей
Пора простыть.
Дорогая, я плачу,
Прости… прости…

Через час отсюда в чистый переулок
вытечет по человеку ваш обрюзгший жир,
а я вам открыл столько стихов шкатулок,
я — бесценных слов мот и транжир.

Вот вы, мужчина, у вас в усах капуста
Где-то недокушанных, недоеденных щей;
вот вы, женщина, на вас белила густо,
вы смотрите устрицей из раковин вещей.

Все вы на бабочку поэтиного сердца
взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош.
Толпа озвереет, будет тереться,
ощетинит ножки стоглавая вошь.

А если сегодня мне, грубому гунну,
кривляться перед вами не захочется — и вот
я захохочу и радостно плюну,
плюну в лицо вам
я — бесценных слов транжир и мот.
/Маяковский/

Как просто для кого-то стать судьбой! Однажды я пришел в библиотеку И книгу взял, которая полвека
Пылилась там в обложке голубой.
Ее еще никто не раскрывал. За этот срок, неумолимо долгий,
Она еще не покидала полки. Но я пришел - и час ее настал.
Мне эту книгу выдали домой, И я читал ее, благоговея,
И чувствовал, что становлюсь умнее… Да, очевидно, час настал и мой.
Как будто это не она, а я
Пылился в ожидании полвека. Но избегала книга человека, Свой главный смысл до времени храня.
Бездумный Случай в щедрости слепой
Немало встреч дарует нам чудесных. Но никогда при этом не известно, Кто для кого становится судьбой. Felix Krivin

Девочка глядит из окошка -
За окошком едет рыцарь на кошке.
Или, может быть, на медведе...
Непонятно - куда он едет?
Может, хочет спеть серенаду
О любви с каштановым взглядом
И кудрями цвета спелого лета?
Просто рыцари - такие поэты...
Если даже ловят дракона,
Говорят с ним о красе небосклона,
И загадывают гаду загадки,
И играют, простодушные, в прятки.
А потом они дерутся, недолго.
У драконов велико чувство долга.
И кончается весь бой - отпираньем
Душ, и дружбой, и взаимным братаньем.
Смотрит девочка в окно на балконе -
Едет рыцарь на крылатом драконе.
Тихо плачет позабытая кошка.
Все красиво...
Только грустно... немножко...

 Там, где высь синевы превращается в Мост, Там, за гранью далёких и тонких миров Мокрый нос и виляющий радостно хвост, Там питомец и молод, и снова здоров. Там нет боли,машин и людей-дураков, Только счастье безбрежное,мир и любовь, Тихо Ангелы нянчат на крыльях щенков, Ожидающих встречи с хозяином вновь. И хозяин придёт, непременно придёт, Как и в жизни земной уж бывало не раз, Не напрасно собака хозяина ждёт В тот, Судьбою не нами назначенный час... И,увидев,вдруг дёрнется,воздух втянув,, И навстречу рванёт,вскинет лапы на грудь, С бесконечной любовью в глаза заглянув, Нас проводит за Мост,в тот, последний наш путь.

НАТЕ!
* * *
Через час отсюда в чистый переулок
вытечет по человеку ваш обрюзгший жир,
а я вам открыл столько стихов шкатулок,
я — бесценных слов мот и транжир.
* * *
Вот вы, мужчина, у вас в усах капуста
Где-то недокушанных, недоеденных щей;
вот вы, женщина, на вас белила густо,
вы смотрите устрицей из раковин вещей.
* * *
Все вы на бабочку поэтиного сердца
взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош.
Толпа озвереет, будет тереться,
ощетинит ножки стоглавая вошь.
* * *
А если сегодня мне, грубому гунну,
кривляться перед вами не захочется — и вот
я захохочу и радостно плюну,
плюну в лицо вам
я — бесценных слов транжир и мот.

… зачем разделять эту и грядущую жизни,
если мы родимся вновь…

Зачем разделять то, что было и будет,
Зачем забывать нашу прошлую жизнь…
Клянусь и грядущее нас не погубит!
Ты только за душу покрепче держись…

И в этой, и в прошлой, и в будущей жизнях
Мы были и будем с тобою всегда!
И пусть исчезают эпохи и люди,
Моя ты навеки! Моя ты жена…

Пусть ветер нас гонит к разлуке толкая,
Пусть дом наш с тобой затерялся во снах,
Сквозь призму судьбы на ушедшее глядя,
Друг друга мы встретим в грядущих веках!

Если ты силён, и душа полна любви - ты возрождаешься. День за днём, жизнь за жизнью, эпоха за эпохой. Навечно.

О чём звенят снежинки под ногами?

О чём скрипят снежинки под ногами
Морозным и погожим зимним утром?
Какими незаметными устами
Нам говорят, сверкая перламутром?

О чём хрустят снежинки под ногами?
Им больно?
Иль хотят сказать:
Послушай,
Мы стать хотим шарами – головами,
И превратиться в снежную игрушку!

О чём шуршат снежинки под ногами,
Когда бредёшь по меховым сугробам?
- Мы землю укрываем под снегами,
Чтобы она не маялась ознобом!

О чём звенят снежинки под ногами?..
О жизни яркой?
Ледяной погоде?
Всё просто:
Поздравленье шлют нам с вами
С чудесным и прекрасным Новым Годом!

2016г 24 декабря

Вспоминай её хоть иногда,
Зимними, холодными ночами,
Когда в небе заблестит звезда
И душа заноет от печали.

Карих глаз искристых теплый свет,
Голос нежный шепчущий на ушко,
Вспоминай, когда придет рассвет
И застынет солнце на подушке.

Вспоминай её хоть иногда,
Как застывший образ на окне,
Как в глазах ее блестит слеза,
Оставляя след свой на щеке.

Вспоминай её, закрыв глаза
В памяти обрывки слов и фраз
Промелькнут, но в миллиарде снов
Ты ее увидишь только раз.

В лунном свете отражение глаз,
Шлейфом пряный запах от волос,
И любовь , что согревала вас
Вспоминай, хоть это боль до слез!

Убивали любовь, убивали в четыре руки,
Били с разных сторон, состязаясь в сноровке и силе.
Им шептала любовь: "Ах, какие же вы дураки!"
Но они ей в ответ за ударом удар наносили.

Убивали любовь, и однажды любовь умерла,
Ей бы их обмануть, притвориться убитой – и только,
Но любовь, как любовь, притворяться и лгать не могла,
Да и им поначалу не жаль её было нисколько.

Убивали любовь. На поминках его желваки
Заходили на скулах, а взгляд её слёзы затмили,
И тайком друг от друга всё те же четыре руки
Поливают отныне цветы у неё на могиле.
Читать полностью: http://www.romanticpoems.ru/stihi/ubivali-lyubov-ubivali-v-chetyre-ruki

Еще я помню уличных гимнастов,
Шарманщиков, медведей и цыган
И помню развеселый балаган
Петрушек голосистых и носатых.
У нас был двор квадратный. А над ним
Висело небо — в тучах или звездах.
В сарае у матрасника на козлах
Вились пружины, как железный дым.
Ириски продавали нам с лотка.
И жизнь была приятна и сладка…
И в той Москве, которой нет почти
И от которой лишь осталось чувство,
Про бедность и величие искусства
Я узнавал, наверно, лет с пяти.
Я б вас позвал с собой в мой старый дом.
(Шарманщики, петрушка — что за чудо!)
Но как припомню долгий путь оттуда —
Не надо! Нет!.. Уж лучше не пойдем!..

Из стихотворения революционера-народовольца, поэта Петра Якубовича, написанного в конце XIX-го века:
«Я знаю — на костях погибших поколений,
Любви и счастия прекрасный цвет взойдет;
Кровь жаркая бойцов и слезы их мучений
Лишь почву умягчат, чтоб дать роскошный плод.
Из груды их крестов, создастся ряд ступеней,
Ведущих род людской к высоким небесам.
Свершится дивный сон и светлых райских сеней
Достигнет человек и богом станет сам.
О, как горит звезда неведомого счастья,
Как даль грядущего красна и широка,
Что значит перед ней — весь этот мрак ненастья,
Всех этих мук и слез безумные века».