Какое у вас самое любимое стихотворение?

Пустыня, полная песка
Раскинула свои просторы
От городов и ручейка
До мест,упрятанных от взоров.
В пустыне той, где жизни нет
Насмешкой появилось чудо.
И возвышалось там сто лет,
Могучий ствол - отрада люда.
Смотрели путники на тень
И наслаждались там прохладой.
Стоял он ночь, сжигал там день,
Был миражом он и отрадой.
Свой век дожить зеленый бог
Не смог, хотя ему хотелось
Жить у песков, что он берег,
Где листьям радостно так пелось.
Но был жестокий человек
Срубил его под основание,
Что он хозяин, он прибрег
Им обладать своё желание.
И чуда больше нет, увы
Поют бурханы об утрате.
И о жестокости главы,
Его бессмысленном тиранстве.
Рок посмеялся над мечтой
И карму вызвал на подмогу,
Оставив недобога в той
Пустыне, где он сжег все ноги.
Бессмысленно бродя в песках
И потеряв надежду, гордость,
Держа лишь лист пустой в руках
Мужчина всё ж оставил новость.
И мимо шедший караван
Бездвижных рук расправив пальцы
Нашел красивейший диван
О строгом, праведном ненастье.
Читая, путников взяло
За душу данное посланье,
И все сомнения смело,
Что врут нам древние предания.
Богатый, ныне без души
Срубил свое спасенье с корнем
И из пустынной той глуши
Увез его, чтоб сделать новым.
Из древесины дорогой
В бумагу превратились листья
В последний путь ее с собой
Забрал безжалостный властитель.
Разбойник далеко увез
И от богатства и от дома,
Туда, где раньше Бог тот рос,
Где мог спастись, родится снова.
Но собственную алчность осознав
Оставил он слова простые:
У человека нету прав
Свершать деяния пустые,
Мы не имеем права жить
Во вред другим, себе на благо
И беспрепятственно губить,
Иначе ждёт на всех присяга.

О скверном и святом

Что в сердце нашем самое святое?
Навряд ли надо думать и гадать
Есть в мире слово самое простое
И самое возвышенное – Мать!

Так почему ж большое слово это,
Пусть не сегодня, а давным-давно,
Но в первый раз ведь было кем-то, где-то
В кощунственную брань обращено?

Тот пращур был и тёмный и дурной,
И вряд ли даже ведал, что творил,
Когда однажды взял и пригвоздил
Родное слово к брани площадной.

И ведь пошло же, не осело пылью,
А поднялось, как тёмная река.
Нашлись другие. Взяли, подхватили
И понесли сквозь годы и века...

Пусть иногда кому-то очень хочется
Хлестнуть врага словами, как бичом,
И резкость на язык не только просится,
А в гневе и частенько произносится,
Но только мать тут всё-таки при чём?

Пусть жизнь сложна, пускай порой сурова.
И всё же трудно попросту понять,
Что слово "мат" идёт от слова "мать",
Сквернейшее от самого святого!

Неужто вправду за свою любовь,
За то, что родила нас и растила,
Мать лучшего уже не заслужила,
Чем этот шлейф из непристойных слов?!

Ну как позволить, чтобы год за годом
Так оскорблялось пламя их сердец?!
И сквернословам всяческого рода
Пора сказать сурово наконец:

Бранитесь или ссорьтесь как хотите,
Но не теряйте звания людей.
Не трогайте, не смейте, не грязните
Ни имени, ни чести матерей!

Эдуард Асадов

Сложно выбрать что-то одно, но больше всего засело это: Лёха Никонов - Техника Быстрого Письма - Я оказался случайно:
Я оказался случайно
в центре зимы и холода,
когда будильники заверещали
по всему городу.
Я увидел дырявое небо
и понял, что это послание.
Необходимы - победа,
рифма, трава и реланиум.
Надо было звонить барыге,
а потом ждать открытия книжного маркета,
в общем, необходимы - книги,
трава и транквилизаторы.
Присутствие прочего недоказуемо.
Кайф - это то, что возможно проверить,
то есть всё то, что непредсказуемо
невозможно измерить.
Путинский принципат в телеприёмнике
огласил помещение криком,
когда в середине вторника
я пришел покупать книги.
Мойка или Фонтанка, я слабо
разбираюсь в названии местных канав,
тоже орали как падлы.
Я где-то ошибся, назвав
происходящее грязной шуткой,
но только, когда я зашел в магазин,
книги, как проститутки, начали лебезить.
Я пытался смотреть только прямо.
Мне очень хотелось пить.
А на полках разыгрывалась драма,
и я ее не мог остановить.
Книги орали и жрали друг друга,
разевая бумажные пасти,
а на улице красная вьюга
разрывала прохожих на части.
Это действительно было круто
и я снова забыл все слова,
потому что закончились - утро,
транквилизаторы и трава.

Как живые изваянья, в искрах лунного сиянья,
Чуть трепещут очертанья сосен, елей и берез;
Вещий лес спокойно дремлет, яркий блеск Луны приемлет
И роптанью ветра внемлет, весь исполнен тайных грез.
Слыша тихий стон метели, шепчут сосны, шепчут ели,
В мягкой бархатной постели им отрадно почивать,
Ни о чем не вспоминая, ничего не проклиная,
Ветви стройные склоняя, звукам полночи внимать.
Чьи-то вздохи, чье-то пенье, чье-то скорбное моленье,
И тоска, и упоенье, — точно искрится звезда,
Точно светлый дождь струится, — и деревьям что-то мнится,
То, что людям не приснится, никому и никогда.
Это мчатся духи ночи, это искрятся их очи,
В час глубокий полуночи мчатся духи через лес.
Что их мучит, что тревожит? Что, как червь, их тайно гложет?
Отчего их рой не может петь отрадный гимн Небес?
Все сильней звучит их пенье, все слышнее в нем томленье,
Неустанного стремленья неизменная печаль, —
Точно их томит тревога, жажда веры, жажда Бога,
Точно мук у них так много, точно им чего-то жаль.
А Луна все льет сиянье, и без муки, без страданья,
Чуть трепещут очертанья вещих сказочных стволов;
Все они так сладко дремлют, безучастно стонам внемлют,
И с спокойствием приемлют чары ясных светлых снов

Обожаю это стихотворение!))

Я хочу быть твоею милой.
Я хочу быть твоею силой,
Свежим ветром,
Насущным хлебом,
Над тобою летящим небом.

Если ты собьешься с дороги,
Брошусь тропкой тебе под ноги
Без оглядки иди по ней.

Если ты устанешь от жажды,
Я ручьем обернусь однажды,—
Подойди, наклонись, испей.

Если ты отдохнуть захочешь
Посредине кромешной ночи,
Все равно —
В горах ли, в лесах ли,—
Встану дымом над кровлей сакли,
Вспыхну теплым цветком огня,
Чтобы ты увидал меня.

Всем, что любо тебе на свете,
Обернуться готова я.
Подойди к окну на рассвете
И во всем угадай меня.

Это я, вступив в поединок
С целым войском сухих травинок,
Встала лютиком у плетня,
Чтобы ты пожалел меня.

Это я обернулась птицей,
Переливчатою синицей,
И пою у истока дня,
Чтобы ты услыхал меня.

Это я в оборотном свисте
Соловья.
Распустились листья,
В лепестках — роса.
Это — я.

Это — я.
Облака над садом...
Хорошо тебе?
Значит, рядом,
Над тобою — любовь моя!

Я узнала тебя из многих,
Нераздельны наши дороги,
Понимаешь, мой человек?
Где б ты ни был, меня ты встретишь
Все равно ты меня заметишь
И полюбишь меня навек.

Людей неинтересных в мире нет.
Их судьбы — как истории планет.
У каждой все особое, свое,
и нет планет, похожих на нее.

А если кто-то незаметно жил
и с этой незаметностью дружил,
он интересен был среди людей
самой неинтересностью своей.

У каждого — свой тайный личный мир.
Есть в мире этом самый лучший миг.
Есть в мире этом самый страшный час,
но это все неведомо для нас.

И если умирает человек,
с ним умирает первый его снег,
и первый поцелуй, и первый бой...
Все это забирает он с собой.

Да, остаются книги и мосты,
машины и художников холсты,
да, многому остаться суждено,
но что-то ведь уходит все равно!

Таков закон безжалостной игры.
Не люди умирают, а миры.
Людей мы помним, грешных и земных.
А что мы знали, в сущности, о них?

Что знаем мы про братьев, про друзей,
что знаем о единственной своей?
И про отца родного своего
мы, зная все, не знаем ничего.

Уходят люди... Их не возвратить.
Их тайные миры не возродить.
И каждый раз мне хочется опять
от этой невозвратности кричать.

Евгений Евтушенко,1961

Знаешь, мама, от него искрится воздух.
Он смеётся, а в глазах танцуют черти.
Знаешь, мама, он порой вполне серьёзно
Говорит, что хочет моей смерти.

Знаешь, мама, его кожа пахнет силой.
Он целует и зовет своей принцессой.
Я не верю, до меня их столько было.
Знаешь, мама, про таких твердят повеса.

Знаешь, мама, от него так веет ими,
Иногда еще звонят, он отвечает.
Знаешь, мама, он не любит моё имя -
У него четыре разных ( так бывает).

Знаешь, мама, он не верит в гороскопы.
Верит в бога и в себя и ищет знаки.
Знаешь, мама, он по-своему жестокий,
Но к нему идут и кошки, и собаки.

Знаешь, мама, у него все тело в шрамах.
Я боюсь спросить откуда, вдруг ответит.
Знаешь, мама, он до тупости упрямый -
Он танцует нА спор степ на парапете.

Знаешь, мама, у него стальные нервы...
Я сама гуляю с ним по краю...
Мама, мама, я люблю его, наверно,
- А за что?
- Не знаю, мам,не знаю...
(c)

Утро в росе на солнечной полосе, птицы над лесом с песнями гнезда вьют. Лису сказали, что приручают всех, избранных – приручают и предают. Лис истомился, ждал – ну скажи, когда? Возле норы следы – это он следил, как на рассвете маленькая звезда встала на Млечный путь и сошла с пути. Лис приникал к земле, обыскал весь лес – каждый сырой овраг и замшелый пень. Мальчик сидел на старом сухом стволе. Лис, замирая, слушал, как мальчик пел. «Вот он пришел ко мне и другого нет. Вот я лежу у ног, сторожу его. Я на земле прождал его столько лет, что рассказать уже не хватает слов. Мальчик мой слишком солнечен, чист и юн, что-то поет на сказочном языке. Избранных – приручают и предают. Кто из нас будет кем?».
Голос у мальчика звонок и взгляд лучист – маленький принц, лелеять и целовать. Мальчик смеется: «Не я тебя приручил, не мне тебя предавать».
(с) Кот Басё

По дороге лунной, зыбкой,
Где деревья кроны сжали,
Проплывала невидимкой
Ночь в сиреневой вуали.
Шевелила своды сосен,
Расплетала косы ивам,
Величавые утесы
Звездной пылью серебрила.
Лес стоял суров и мрачен,
Крался страх по лапам елей,
Чуя скорую удачу,
Пни мерцали и скрипели.
Росы ядом наливались,
По корням ползли туманы,
Извиваясь, издеваясь,
Рожи корчили обманы.
Лес пропитан был угрозой,
Лес не знал, что будет дальше,
Только белые березы
Пели лесу: "Наш ты! Наш ты!
Мы не верим чарам темным,
Что зловеще шутят с нами,
Выйдет в облаке ажурном
Утро с синими глазами,
Золотистою ресницей
Сбросит наважденье тьмы,
И в сияющем пурпуре,
Снова выстроимся мы".

Кому нужна твоя любовь и верность?
Когда вокруг так много шлюх!
Когда весь воздух затхлым запахом пронизан
Измен, обмана и потерь,
Какая может быть любовь?
Когда в глаза твои он смотрит,
Будто верный,
На деле же он враль и пустослов.
Когда ложась в постель с тобой,
Такой он нежный,
А думает, конечно, о другой.
Его не напрягает совершенно,
Не стыдно обнимать тебя совсем,
После другой, с которой был он прежде.
Он говорит, чтоб ты не обижалась,
И не накручивала себя зря порой,
Не ревновала попусту, не плакала,
Когда он спит,
А на душе его пароль…

Душа моя мрачна. Скорей, певец, скорей!
Вот арфа золотая:
Пускай персты твои, промчавшися по ней,
Пробудят в струнах звуки рая.
И если не навек надежды рок унес,
Они в груди моей проснутся,
И если есть в очах застывших капля слез -
Они растают и прольются.
Пусть будет песнь твоя дика. Как мой венец,
Мне тягостны веселья звуки!
Я говорю тебе: я слез хочу, певец,
Иль разорвется грудь от муки.
Страданьями была упитана она,
Томилась долго и безмолвно;
И грозный час настал - теперь она полна,
Как кубок смерти яда полный. (стихи Бпйрона)

Ты приходи. Мы будем ждать, и мы
тебя дождёмся при любых раскладах.
В разгаре лета-ли, среди зимы,
в весенний дождь и в пору листопада.

Мы — те, кто даже вечность подождут.
Но надо меньше; темнота живая.
Все время взгляд стремится в темноту,
она так тянет, манит, призывает.

Всегда темно, хоть глаз коли — темно,
и каждый шорох слишком настоящий.
Забудь надежду вышедший в окно.
Забудь надежду всяк сюда входящий.

Распахнуты настежь двери,
Бессмысленный ключ в руке
Блестит как остаток веры,
Что канула в ржавом замке..

Снаряды комками в горле
Терзают осеннюю тишь..
Врезаются в череп сверла..
Лишь ты почему-то молчишь..

Ботинки увязли в бетоне,
Сойдя с акварелей крыш..
И ветер отчаянно стонет..
А ты как всегда молчишь..

Метель замела дорогу,
Замерз над ручьем камыш..
И.. стоя уже перед Богом,
Я понял - ты просто.. спишь.
2008.

Я всё соврал.
У вас обычные глаза,
И голос ваш такой же как у многих,
Я врал, что всё хотел вернуть назад,
Сплетая воедино две дороги.

И ваши безмятежные черты
Ничуть меня не душат среди ночи.
Да и в объятьях ваших глубины,
Мне кажется, не больше, чем у прочих.

Ещё я врал,
что шёл за вами по пути,
Что выдержал разлуки еле-еле.
Я так же врал, что вас когда-нибудь любил.

Я врал себе...
но так и не поверил..

Нет у меня не преданных друзей,

Но есть друзья предавшие однажды.

Их имена на знамени бумажном,

Сдаваемых без боя крепостей.

Есть только слово вечное-люблю,

Есть только сердце в помертвевшей боли

И я сожму тоску в свои ладони

И у обрыва встану на краю.

Обрыва не оборванная нить

И небо без конца и без начала

И я сожму тоску, чтоб не кричала

И отойду, чтобы хотелось жить
( Н.Турбина)

Так ждать, чтоб даже память вымерла,
Чтоб стал непроходимым день,
Чтоб умирать при милом имени
И догонять чужую тень,
Чтоб не довериться и зеркалу,
Чтоб от подушки утаить,
Чтоб свет своей любви и верности
Зарыть, запрятать, затемнить,
Чтоб пальцы невзначай не хрустнули,
Чтоб вздох и тот зажать в руке.
Так ждать, чтоб, мертвый, он почувствовал
Горячий ветер на щеке.

На первый снег взглянул щенок
И ничего понять не мог.

— Откуда столько белых мух
Набилось к нам на двор?
А может это птичий пух
Летит через забор?..

Он пасть раскрыл — и снегу хвать -
И стал задумчиво жевать.
Жует, жует, но вот беда!
На языке одна вода.

Совсем сконфузился щенок
И в конуру обратно лег.
Он был не глуп, а просто мал
И снег впервые увидал…

Белеет парус одинокий
В тумане моря голубом!...
Что ищет он в стране далекой?
Что кинул он в краю родном?...

Играют волны - ветер свищет,
И мачта гнется и скрыпит...
Увы, - он счастия не ищет
И не от счастия бежит!

Под ним струя светлей лазури,
Над ним луч солнца золотой...
А он, мятежный, просит бури,
Как будто в бурях есть покой! М.Ю.Лермонтов

"Сперва заводим мы жену и дом,
А мышь сама заводится потом.
Потом жена заводит в свой черед
Речь о мышах и что, мол, нужен кот.
Заводим и кота. Узнав о том,
Мышь притихает и дрожит хвостом.
Зато как заведенный скачет кот
Всю ночь, пока не кончится завод.
Ничем котяру не угомонишь. "
Уж лучше б я купил вторую мышь!
(Огден Неш)

Лебеди
Элина Фёдорова
Когда в душе печаль и
грусть
И не кому помочь,
Я вспоминаю лебедей
И грусть уходит прочь.

Я вспоминаю, как они,
Скользя по водной мгле,
Подобно белым облакам
Любовь собой несут земле.

Они дают понять всем нам,
Как нужно жить на свете,
как важно преданно любить,
Ценить друг друга на
планете...