А что скажете о подушке?..

Как хочется воспеть в короткой оде
Мне ту, которая всегда влечёт к себе.
Какой не быть в душе твоей погоде,
Она не станет изменять тебе.

А ты ей изменяешь, не подумав,
В гостях, в гостиницах и в дальних поездах.
Весёлый ты, хмельной или угрюмый –
Над нею ж никакой не властен страх.

Её в бока ты лупишь, что есть мочи,
Потом, не глядя, бросишь на кровать,
Свет выключишь, затем, закрывши очи,
Ворча, ругаясь, ты ложишься спать.

Ты ею вертишь: можешь так иль эдак,
Всю изомнёшь, или швырнёшь на пол.
Обида ей иль, скажем, плач - не ведом,
В пижаме ль ты, а может вовсе гол.

Подушка! О, любимая Подушка!
Ты всё перенесёшь, ты – сможешь всё!
Надёжная и мягкая подружка,
Пусть от меня винищем так несёт…

Не упрекнёшь за то, что не был в душе,
Что шаркаю по полу на весь дом,
И храп мой ты всю ночь готова слушать,
Хоть он порой раскатистый, как гром.

Я на работу, прячу тебя в шкафе,
И ты грустишь до вечера одна,
А, может, без меня ты сухо плачешь,
Не в силах ждать у тёмного окна.

Жена – она, конечно, номер первый!
Но без подушки – тоже никуда!
Когда вдвоём тихи – в порядке нервы,
И не страшна бессонница – беда.

Красивое стихотворение - ода подушке!!!

Как хочется воспеть в короткой оде
Мне ту, которая всегда влечёт к себе.
Какой не быть в душе твоей погоде,
Она не станет изменять тебе.

А ты ей изменяешь, не подумав,
В гостях, в гостиницах и в дальних поездах.
Весёлый ты, хмельной или угрюмый –
Над нею ж никакой не властен страх.

Её в бока ты лупишь, что есть мочи,
Потом, не глядя, бросишь на кровать,
Свет выключишь, затем, закрывши очи,
Ворча, ругаясь, ты ложишься спать.

Ты ею вертишь: можешь так иль эдак,
Всю изомнёшь, или швырнёшь на пол.
Обида ей иль, скажем, плач - не ведом,
В пижаме ль ты, а может вовсе гол.

Подушка! О, любимая Подушка!
Ты всё перенесёшь, ты – сможешь всё!
Надёжная и мягкая подружка,
Пусть от меня винищем так несёт…

Не упрекнёшь за то, что не был в душе,
Что шаркаю по полу на весь дом,
И храп мой ты всю ночь готова слушать,
Хоть он порой раскатистый, как гром.

Я на работу, прячу тебя в шкафе,
И ты грустишь до вечера одна,
А, может, без меня ты сухо плачешь,
Не в силах ждать у тёмного окна.

Жена – она, конечно, номер первый!
Но без подушки – тоже никуда!
Когда вдвоём тихи – в порядке нервы,
И не страшна бессонница – беда.

Как хочется воспеть в короткой оде
Мне ту, которая всегда влечёт к себе.
Какой не быть в душе твоей погоде,
Она не станет изменять тебе.

А ты ей изменяешь, не подумав,
В гостях, в гостиницах и в дальних поездах.
Весёлый ты, хмельной или угрюмый –
Над нею ж никакой не властен страх.

Её в бока ты лупишь, что есть мочи,
Потом, не глядя, бросишь на кровать,
Свет выключишь, затем, закрывши очи,
Ворча, ругаясь, ты ложишься спать.

Ты ею вертишь: можешь так иль эдак,
Всю изомнёшь, или швырнёшь на пол.
Обида ей иль, скажем, плач - не ведом,
В пижаме ль ты, а может вовсе гол.

Подушка! О, любимая Подушка!
Ты всё перенесёшь, ты – сможешь всё!
Надёжная и мягкая подружка,
Пусть от меня винищем так несёт…

Не упрекнёшь за то, что не был в душе,
Что шаркаю по полу на весь дом,
И храп мой ты всю ночь готова слушать,
Хоть он порой раскатистый, как гром.

Я на работу, прячу тебя в шкафе,
И ты грустишь до вечера одна,
А, может, без меня ты сухо плачешь,
Не в силах ждать у тёмного окна.

Жена – она, конечно, номер первый!
Но без подушки – тоже никуда!
Когда вдвоём тихи – в порядке нервы,
И не страшна бессонница – беда.

Какой поэт!воспеть просто ...браво!

Как хочется воспеть в короткой оде
Мне ту, которая всегда влечёт к себе.
Какой не быть в душе твоей погоде,
Она не станет изменять тебе.

А ты ей изменяешь, не подумав,
В гостях, в гостиницах и в дальних поездах.
Весёлый ты, хмельной или угрюмый –
Над нею ж никакой не властен страх.

Её в бока ты лупишь, что есть мочи,
Потом, не глядя, бросишь на кровать,
Свет выключишь, затем, закрывши очи,
Ворча, ругаясь, ты ложишься спать.

Ты ею вертишь: можешь так иль эдак,
Всю изомнёшь, или швырнёшь на пол.
Обида ей иль, скажем, плач - не ведом,
В пижаме ль ты, а может вовсе гол.

Подушка! О, любимая Подушка!
Ты всё перенесёшь, ты – сможешь всё!
Надёжная и мягкая подружка,
Пусть от меня винищем так несёт…

Не упрекнёшь за то, что не был в душе,
Что шаркаю по полу на весь дом,
И храп мой ты всю ночь готова слушать,
Хоть он порой раскатистый, как гром.

Я на работу, прячу тебя в шкафе,
И ты грустишь до вечера одна,
А, может, без меня ты сухо плачешь,
Не в силах ждать у тёмного окна.

Жена – она, конечно, номер первый!
Но без подушки – тоже никуда!
Когда вдвоём тихи – в порядке нервы,
И не страшна бессонница – беда.

Как хочется воспеть в короткой оде
Мне ту, которая всегда влечёт к себе.
Какой не быть в душе твоей погоде,
Она не станет изменять тебе.

А ты ей изменяешь, не подумав,
В гостях, в гостиницах и в дальних поездах.
Весёлый ты, хмельной или угрюмый –
Над нею ж никакой не властен страх.

Её в бока ты лупишь, что есть мочи,
Потом, не глядя, бросишь на кровать,
Свет выключишь, затем, закрывши очи,
Ворча, ругаясь, ты ложишься спать.

Ты ею вертишь: можешь так иль эдак,
Всю изомнёшь, или швырнёшь на пол.
Обида ей иль, скажем, плач - не ведом,
В пижаме ль ты, а может вовсе гол.

Подушка! О, любимая Подушка!
Ты всё перенесёшь, ты – сможешь всё!
Надёжная и мягкая подружка,
Пусть от меня винищем так несёт…

Не упрекнёшь за то, что не был в душе,
Что шаркаю по полу на весь дом,
И храп мой ты всю ночь готова слушать,
Хоть он порой раскатистый, как гром.

Я на работу, прячу тебя в шкафе,
И ты грустишь до вечера одна,
А, может, без меня ты сухо плачешь,
Не в силах ждать у тёмного окна.

Жена – она, конечно, номер первый!
Но без подушки – тоже никуда!
Когда вдвоём тихи – в порядке нервы,
И не страшна бессонница – беда.

Как хочется воспеть в короткой оде
Мне ту, которая всегда влечёт к себе.
Какой не быть в душе твоей погоде,
Она не станет изменять тебе.

А ты ей изменяешь, не подумав,
В гостях, в гостиницах и в дальних поездах.
Весёлый ты, хмельной или угрюмый –
Над нею ж никакой не властен страх.

Её в бока ты лупишь, что есть мочи,
Потом, не глядя, бросишь на кровать,
Свет выключишь, затем, закрывши очи,
Ворча, ругаясь, ты ложишься спать.

Ты ею вертишь: можешь так иль эдак,
Всю изомнёшь, или швырнёшь на пол.
Обида ей иль, скажем, плач - не ведом,
В пижаме ль ты, а может вовсе гол.

Подушка! О, любимая Подушка!
Ты всё перенесёшь, ты – сможешь всё!
Надёжная и мягкая подружка,
Пусть от меня винищем так несёт…

Не упрекнёшь за то, что не был в душе,
Что шаркаю по полу на весь дом,
И храп мой ты всю ночь готова слушать,
Хоть он порой раскатистый, как гром.

Я на работу, прячу тебя в шкафе,
И ты грустишь до вечера одна,
А, может, без меня ты сухо плачешь,
Не в силах ждать у тёмного окна.

Жена – она, конечно, номер первый!
Но без подушки – тоже никуда!
Когда вдвоём тихи – в порядке нервы,
И не страшна бессонница – беда.

Мои аплодисменты и вам, и подушке)

Как хочется воспеть в короткой оде
Мне ту, которая всегда влечёт к себе.
Какой не быть в душе твоей погоде,
Она не станет изменять тебе.

А ты ей изменяешь, не подумав,
В гостях, в гостиницах и в дальних поездах.
Весёлый ты, хмельной или угрюмый –
Над нею ж никакой не властен страх.

Её в бока ты лупишь, что есть мочи,
Потом, не глядя, бросишь на кровать,
Свет выключишь, затем, закрывши очи,
Ворча, ругаясь, ты ложишься спать.

Ты ею вертишь: можешь так иль эдак,
Всю изомнёшь, или швырнёшь на пол.
Обида ей иль, скажем, плач - не ведом,
В пижаме ль ты, а может вовсе гол.

Подушка! О, любимая Подушка!
Ты всё перенесёшь, ты – сможешь всё!
Надёжная и мягкая подружка,
Пусть от меня винищем так несёт…

Не упрекнёшь за то, что не был в душе,
Что шаркаю по полу на весь дом,
И храп мой ты всю ночь готова слушать,
Хоть он порой раскатистый, как гром.

Я на работу, прячу тебя в шкафе,
И ты грустишь до вечера одна,
А, может, без меня ты сухо плачешь,
Не в силах ждать у тёмного окна.

Жена – она, конечно, номер первый!
Но без подушки – тоже никуда!
Когда вдвоём тихи – в порядке нервы,
И не страшна бессонница – беда.

Отлично!

Как хочется воспеть в короткой оде
Мне ту, которая всегда влечёт к себе.
Какой не быть в душе твоей погоде,
Она не станет изменять тебе.

А ты ей изменяешь, не подумав,
В гостях, в гостиницах и в дальних поездах.
Весёлый ты, хмельной или угрюмый –
Над нею ж никакой не властен страх.

Её в бока ты лупишь, что есть мочи,
Потом, не глядя, бросишь на кровать,
Свет выключишь, затем, закрывши очи,
Ворча, ругаясь, ты ложишься спать.

Ты ею вертишь: можешь так иль эдак,
Всю изомнёшь, или швырнёшь на пол.
Обида ей иль, скажем, плач - не ведом,
В пижаме ль ты, а может вовсе гол.

Подушка! О, любимая Подушка!
Ты всё перенесёшь, ты – сможешь всё!
Надёжная и мягкая подружка,
Пусть от меня винищем так несёт…

Не упрекнёшь за то, что не был в душе,
Что шаркаю по полу на весь дом,
И храп мой ты всю ночь готова слушать,
Хоть он порой раскатистый, как гром.

Я на работу, прячу тебя в шкафе,
И ты грустишь до вечера одна,
А, может, без меня ты сухо плачешь,
Не в силах ждать у тёмного окна.

Жена – она, конечно, номер первый!
Но без подушки – тоже никуда!
Когда вдвоём тихи – в порядке нервы,
И не страшна бессонница – беда.

Как хочется воспеть в короткой оде
Мне ту, которая всегда влечёт к себе.
Какой не быть в душе твоей погоде,
Она не станет изменять тебе.

А ты ей изменяешь, не подумав,
В гостях, в гостиницах и в дальних поездах.
Весёлый ты, хмельной или угрюмый –
Над нею ж никакой не властен страх.

Её в бока ты лупишь, что есть мочи,
Потом, не глядя, бросишь на кровать,
Свет выключишь, затем, закрывши очи,
Ворча, ругаясь, ты ложишься спать.

Ты ею вертишь: можешь так иль эдак,
Всю изомнёшь, или швырнёшь на пол.
Обида ей иль, скажем, плач - не ведом,
В пижаме ль ты, а может вовсе гол.

Подушка! О, любимая Подушка!
Ты всё перенесёшь, ты – сможешь всё!
Надёжная и мягкая подружка,
Пусть от меня винищем так несёт…

Не упрекнёшь за то, что не был в душе,
Что шаркаю по полу на весь дом,
И храп мой ты всю ночь готова слушать,
Хоть он порой раскатистый, как гром.

Я на работу, прячу тебя в шкафе,
И ты грустишь до вечера одна,
А, может, без меня ты сухо плачешь,
Не в силах ждать у тёмного окна.

Жена – она, конечно, номер первый!
Но без подушки – тоже никуда!
Когда вдвоём тихи – в порядке нервы,
И не страшна бессонница – беда.

Благодарю! Всего наилучшего!)

Как хочется воспеть в короткой оде
Мне ту, которая всегда влечёт к себе.
Какой не быть в душе твоей погоде,
Она не станет изменять тебе.

А ты ей изменяешь, не подумав,
В гостях, в гостиницах и в дальних поездах.
Весёлый ты, хмельной или угрюмый –
Над нею ж никакой не властен страх.

Её в бока ты лупишь, что есть мочи,
Потом, не глядя, бросишь на кровать,
Свет выключишь, затем, закрывши очи,
Ворча, ругаясь, ты ложишься спать.

Ты ею вертишь: можешь так иль эдак,
Всю изомнёшь, или швырнёшь на пол.
Обида ей иль, скажем, плач - не ведом,
В пижаме ль ты, а может вовсе гол.

Подушка! О, любимая Подушка!
Ты всё перенесёшь, ты – сможешь всё!
Надёжная и мягкая подружка,
Пусть от меня винищем так несёт…

Не упрекнёшь за то, что не был в душе,
Что шаркаю по полу на весь дом,
И храп мой ты всю ночь готова слушать,
Хоть он порой раскатистый, как гром.

Я на работу, прячу тебя в шкафе,
И ты грустишь до вечера одна,
А, может, без меня ты сухо плачешь,
Не в силах ждать у тёмного окна.

Жена – она, конечно, номер первый!
Но без подушки – тоже никуда!
Когда вдвоём тихи – в порядке нервы,
И не страшна бессонница – беда.

Как хочется воспеть в короткой оде
Мне ту, которая всегда влечёт к себе.
Какой не быть в душе твоей погоде,
Она не станет изменять тебе.

А ты ей изменяешь, не подумав,
В гостях, в гостиницах и в дальних поездах.
Весёлый ты, хмельной или угрюмый –
Над нею ж никакой не властен страх.

Её в бока ты лупишь, что есть мочи,
Потом, не глядя, бросишь на кровать,
Свет выключишь, затем, закрывши очи,
Ворча, ругаясь, ты ложишься спать.

Ты ею вертишь: можешь так иль эдак,
Всю изомнёшь, или швырнёшь на пол.
Обида ей иль, скажем, плач - не ведом,
В пижаме ль ты, а может вовсе гол.

Подушка! О, любимая Подушка!
Ты всё перенесёшь, ты – сможешь всё!
Надёжная и мягкая подружка,
Пусть от меня винищем так несёт…

Не упрекнёшь за то, что не был в душе,
Что шаркаю по полу на весь дом,
И храп мой ты всю ночь готова слушать,
Хоть он порой раскатистый, как гром.

Я на работу, прячу тебя в шкафе,
И ты грустишь до вечера одна,
А, может, без меня ты сухо плачешь,
Не в силах ждать у тёмного окна.

Жена – она, конечно, номер первый!
Но без подушки – тоже никуда!
Когда вдвоём тихи – в порядке нервы,
И не страшна бессонница – беда.

Как хочется воспеть в короткой оде
Мне ту, которая всегда влечёт к себе.
Какой не быть в душе твоей погоде,
Она не станет изменять тебе.

А ты ей изменяешь, не подумав,
В гостях, в гостиницах и в дальних поездах.
Весёлый ты, хмельной или угрюмый –
Над нею ж никакой не властен страх.

Её в бока ты лупишь, что есть мочи,
Потом, не глядя, бросишь на кровать,
Свет выключишь, затем, закрывши очи,
Ворча, ругаясь, ты ложишься спать.

Ты ею вертишь: можешь так иль эдак,
Всю изомнёшь, или швырнёшь на пол.
Обида ей иль, скажем, плач - не ведом,
В пижаме ль ты, а может вовсе гол.

Подушка! О, любимая Подушка!
Ты всё перенесёшь, ты – сможешь всё!
Надёжная и мягкая подружка,
Пусть от меня винищем так несёт…

Не упрекнёшь за то, что не был в душе,
Что шаркаю по полу на весь дом,
И храп мой ты всю ночь готова слушать,
Хоть он порой раскатистый, как гром.

Я на работу, прячу тебя в шкафе,
И ты грустишь до вечера одна,
А, может, без меня ты сухо плачешь,
Не в силах ждать у тёмного окна.

Жена – она, конечно, номер первый!
Но без подушки – тоже никуда!
Когда вдвоём тихи – в порядке нервы,
И не страшна бессонница – беда.

Как хочется воспеть в короткой оде
Мне ту, которая всегда влечёт к себе.
Какой не быть в душе твоей погоде,
Она не станет изменять тебе.

А ты ей изменяешь, не подумав,
В гостях, в гостиницах и в дальних поездах.
Весёлый ты, хмельной или угрюмый –
Над нею ж никакой не властен страх.

Её в бока ты лупишь, что есть мочи,
Потом, не глядя, бросишь на кровать,
Свет выключишь, затем, закрывши очи,
Ворча, ругаясь, ты ложишься спать.

Ты ею вертишь: можешь так иль эдак,
Всю изомнёшь, или швырнёшь на пол.
Обида ей иль, скажем, плач - не ведом,
В пижаме ль ты, а может вовсе гол.

Подушка! О, любимая Подушка!
Ты всё перенесёшь, ты – сможешь всё!
Надёжная и мягкая подружка,
Пусть от меня винищем так несёт…

Не упрекнёшь за то, что не был в душе,
Что шаркаю по полу на весь дом,
И храп мой ты всю ночь готова слушать,
Хоть он порой раскатистый, как гром.

Я на работу, прячу тебя в шкафе,
И ты грустишь до вечера одна,
А, может, без меня ты сухо плачешь,
Не в силах ждать у тёмного окна.

Жена – она, конечно, номер первый!
Но без подушки – тоже никуда!
Когда вдвоём тихи – в порядке нервы,
И не страшна бессонница – беда.

Как хочется воспеть в короткой оде
Мне ту, которая всегда влечёт к себе.
Какой не быть в душе твоей погоде,
Она не станет изменять тебе.

А ты ей изменяешь, не подумав,
В гостях, в гостиницах и в дальних поездах.
Весёлый ты, хмельной или угрюмый –
Над нею ж никакой не властен страх.

Её в бока ты лупишь, что есть мочи,
Потом, не глядя, бросишь на кровать,
Свет выключишь, затем, закрывши очи,
Ворча, ругаясь, ты ложишься спать.

Ты ею вертишь: можешь так иль эдак,
Всю изомнёшь, или швырнёшь на пол.
Обида ей иль, скажем, плач - не ведом,
В пижаме ль ты, а может вовсе гол.

Подушка! О, любимая Подушка!
Ты всё перенесёшь, ты – сможешь всё!
Надёжная и мягкая подружка,
Пусть от меня винищем так несёт…

Не упрекнёшь за то, что не был в душе,
Что шаркаю по полу на весь дом,
И храп мой ты всю ночь готова слушать,
Хоть он порой раскатистый, как гром.

Я на работу, прячу тебя в шкафе,
И ты грустишь до вечера одна,
А, может, без меня ты сухо плачешь,
Не в силах ждать у тёмного окна.

Жена – она, конечно, номер первый!
Но без подушки – тоже никуда!
Когда вдвоём тихи – в порядке нервы,
И не страшна бессонница – беда.

А это вчерашнее.... Облака невесомые
*************************
Облака повисли всюду невесомые.
Заблудился ветерок - их пастух.
Бело-серая отара полусонная
Заняла весь голубой небесный луг.

Солнце спрячется за облако прозрачное,
Заблестит барашек золотым руном.
А внизу зелёным лугом бродят жвачные –
И коровы, и овечки летним днём.

Хорошо упасть в траву в цветах душистую,
И, глаза прикрыв, о детстве вспоминать...
Эх ты, время, беззаботное, игристое!
Жаль, нельзя вернуться в те года опять...

Остаётся вспоминать про время светлое,
Впереди, тогда казалось, сотни лет...
Где ты спряталась, мечта моя заветная? -
У себя спрошу и не найду ответ...

Я смотрю на облака воздушно-сизые.
То слонёнка вдруг увижу, то цветок...
Не спросясь, плывут они немой репризою, -
Заблудился их пастух – ветерок...

2017г 24 июня

Ну чудненько!!!прямо ОДА подушке ,как живой подруге!!!

ак хочется воспеть в короткой оде
Мне ту, которая всегда влечёт к себе.
Какой не быть в душе твоей погоде,
Она не станет изменять тебе.

А ты ей изменяешь, не подумав,
В гостях, в гостиницах и в дальних поездах.
Весёлый ты, хмельной или угрюмый –
Над нею ж никакой не властен страх.

Её в бока ты лупишь, что есть мочи,
Потом, не глядя, бросишь на кровать,
Свет выключишь, затем, закрывши очи,
Ворча, ругаясь, ты ложишься спать.

Ты ею вертишь: можешь так иль эдак,
Всю изомнёшь, или швырнёшь на пол.
Обида ей иль, скажем, плач - не ведом,
В пижаме ль ты, а может вовсе гол.

Подушка! О, любимая Подушка!
Ты всё перенесёшь, ты – сможешь всё!
Надёжная и мягкая подружка,
Пусть от меня винищем так несёт…

Не упрекнёшь за то, что не был в душе,
Что шаркаю по полу на весь дом,
И храп мой ты всю ночь готова слушать,
Хоть он порой раскатистый, как гром.

Я на работу, прячу тебя в шкафе,
И ты грустишь до вечера одна,
А, может, без меня ты сухо плачешь,
Не в силах ждать у тёмного окна.

Жена – она, конечно, номер первый!
Но без подушки – тоже никуда!
Когда вдвоём тихи – в порядке нервы,
И не страшна бессонница – беда.

Как хочется воспеть в короткой оде
Мне ту, которая всегда влечёт к себе.
Какой не быть в душе твоей погоде,
Она не станет изменять тебе.

А ты ей изменяешь, не подумав,
В гостях, в гостиницах и в дальних поездах.
Весёлый ты, хмельной или угрюмый –
Над нею ж никакой не властен страх.

Её в бока ты лупишь, что есть мочи,
Потом, не глядя, бросишь на кровать,
Свет выключишь, затем, закрывши очи,
Ворча, ругаясь, ты ложишься спать.

Ты ею вертишь: можешь так иль эдак,
Всю изомнёшь, или швырнёшь на пол.
Обида ей иль, скажем, плач - не ведом,
В пижаме ль ты, а может вовсе гол.

Подушка! О, любимая Подушка!
Ты всё перенесёшь, ты – сможешь всё!
Надёжная и мягкая подружка,
Пусть от меня винищем так несёт…

Не упрекнёшь за то, что не был в душе,
Что шаркаю по полу на весь дом,
И храп мой ты всю ночь готова слушать,
Хоть он порой раскатистый, как гром.

Я на работу, прячу тебя в шкафе,
И ты грустишь до вечера одна,
А, может, без меня ты сухо плачешь,
Не в силах ждать у тёмного окна.

Жена – она, конечно, номер первый!
Но без подушки – тоже никуда!
Когда вдвоём тихи – в порядке нервы,
И не страшна бессонница – беда.

Спасибо, Сергей, немножко взбодрили меня

Пишите дальше, это лучше, чем водку пить

Само-собой. Вот сегодняшнее: Опять сегодня ночью дождь хлестал
********************************************
Опять сегодня ночью дождь хлестал…
Повсюду лужи, небо в хмурых тучах.
Перун вновь занял целый пьедестал
И властвует над всем с небесной кручи.
Июнь –
дождливый –
быстро пролетел…
Да и июль не радует погодой.
Так кто же нам устроил беспредел –
Холодный, мокрый?..
Может, всё же вОды
У неба, наконец то, отойдут,
Чтоб разродиться радугою яркой,
Чтоб мир заполнил солнечный уют,
И полилось тепло на нас подарком!..
Мы ждём жару…
В Сибири ж ждут дождей,
Там кое-где всё выжигает солнце…
Смотрю прогноз:
в ближайших десять дней
Опять сулят нам в капельках оконца…
И прёт трава –
во весь свой изумруд,
И сено наготовить –
вот проблема!
А на селе работают и ждут,
Что разрешится, наконец, дилемма…

2017г 2 июля

Всё жизненно, просто и от души

Да и мужику она не враг! ,,,,, Как хочется воспеть в короткой оде
Мне ту, которая всегда влечёт к себе.
Какой не быть в душе твоей погоде,
Она не станет изменять тебе.

А ты ей изменяешь, не подумав,
В гостях, в гостиницах и в дальних поездах.
Весёлый ты, хмельной или угрюмый –
Над нею ж никакой не властен страх.

Её в бока ты лупишь, что есть мочи,
Потом, не глядя, бросишь на кровать,
Свет выключишь, затем, закрывши очи,
Ворча, ругаясь, ты ложишься спать.

Ты ею вертишь: можешь так иль эдак,
Всю изомнёшь, или швырнёшь на пол.
Обида ей иль, скажем, плач - не ведом,
В пижаме ль ты, а может вовсе гол.

Подушка! О, любимая Подушка!
Ты всё перенесёшь, ты – сможешь всё!
Надёжная и мягкая подружка,
Пусть от меня винищем так несёт…

Не упрекнёшь за то, что не был в душе,
Что шаркаю по полу на весь дом,
И храп мой ты всю ночь готова слушать,
Хоть он порой раскатистый, как гром.

Я на работу, прячу тебя в шкафе,
И ты грустишь до вечера одна,
А, может, без меня ты сухо плачешь,
Не в силах ждать у тёмного окна.

Жена – она, конечно, номер первый!
Но без подушки – тоже никуда!
Когда вдвоём тихи – в порядке нервы,
И не страшна бессонница – беда.

Замечательно! Восхитительно! Очень поэтично, сейчас спишу и выучу!

Как хочется воспеть в короткой оде
Мне ту, которая всегда влечёт к себе.
Какой не быть в душе твоей погоде,
Она не станет изменять тебе.

А ты ей изменяешь, не подумав,
В гостях, в гостиницах и в дальних поездах.
Весёлый ты, хмельной или угрюмый –
Над нею ж никакой не властен страх.

Её в бока ты лупишь, что есть мочи,
Потом, не глядя, бросишь на кровать,
Свет выключишь, затем, закрывши очи,
Ворча, ругаясь, ты ложишься спать.

Ты ею вертишь: можешь так иль эдак,
Всю изомнёшь, или швырнёшь на пол.
Обида ей иль, скажем, плач - не ведом,
В пижаме ль ты, а может вовсе гол.

Подушка! О, любимая Подушка!
Ты всё перенесёшь, ты – сможешь всё!
Надёжная и мягкая подружка,
Пусть от меня винищем так несёт…

Не упрекнёшь за то, что не был в душе,
Что шаркаю по полу на весь дом,
И храп мой ты всю ночь готова слушать,
Хоть он порой раскатистый, как гром.

Я на работу, прячу тебя в шкафе,
И ты грустишь до вечера одна,
А, может, без меня ты сухо плачешь,
Не в силах ждать у тёмного окна.

Жена – она, конечно, номер первый!
Но без подушки – тоже никуда!
Когда вдвоём тихи – в порядке нервы,
И не страшна бессонница – беда.

Как хочется воспеть в короткой оде
Мне ту, которая всегда влечёт к себе.
Какой не быть в душе твоей погоде,
Она не станет изменять тебе.

А ты ей изменяешь, не подумав,
В гостях, в гостиницах и в дальних поездах.
Весёлый ты, хмельной или угрюмый –
Над нею ж никакой не властен страх.

Её в бока ты лупишь, что есть мочи,
Потом, не глядя, бросишь на кровать,
Свет выключишь, затем, закрывши очи,
Ворча, ругаясь, ты ложишься спать.

Ты ею вертишь: можешь так иль эдак,
Всю изомнёшь, или швырнёшь на пол.
Обида ей иль, скажем, плач - не ведом,
В пижаме ль ты, а может вовсе гол.

Подушка! О, любимая Подушка!
Ты всё перенесёшь, ты – сможешь всё!
Надёжная и мягкая подружка,
Пусть от меня винищем так несёт…

Не упрекнёшь за то, что не был в душе,
Что шаркаю по полу на весь дом,
И храп мой ты всю ночь готова слушать,
Хоть он порой раскатистый, как гром.

Я на работу, прячу тебя в шкафе,
И ты грустишь до вечера одна,
А, может, без меня ты сухо плачешь,
Не в силах ждать у тёмного окна.

Жена – она, конечно, номер первый!
Но без подушки – тоже никуда!
Когда вдвоём тихи – в порядке нервы,
И не страшна бессонница – беда.

Как хочется воспеть в короткой оде
Мне ту, которая всегда влечёт к себе.
Какой не быть в душе твоей погоде,
Она не станет изменять тебе.

А ты ей изменяешь, не подумав,
В гостях, в гостиницах и в дальних поездах.
Весёлый ты, хмельной или угрюмый –
Над нею ж никакой не властен страх.

Её в бока ты лупишь, что есть мочи,
Потом, не глядя, бросишь на кровать,
Свет выключишь, затем, закрывши очи,
Ворча, ругаясь, ты ложишься спать.

Ты ею вертишь: можешь так иль эдак,
Всю изомнёшь, или швырнёшь на пол.
Обида ей иль, скажем, плач - не ведом,
В пижаме ль ты, а может вовсе гол.

Подушка! О, любимая Подушка!
Ты всё перенесёшь, ты – сможешь всё!
Надёжная и мягкая подружка,
Пусть от меня винищем так несёт…

Не упрекнёшь за то, что не был в душе,
Что шаркаю по полу на весь дом,
И храп мой ты всю ночь готова слушать,
Хоть он порой раскатистый, как гром.

Я на работу, прячу тебя в шкафе,
И ты грустишь до вечера одна,
А, может, без меня ты сухо плачешь,
Не в силах ждать у тёмного окна.

Жена – она, конечно, номер первый!
Но без подушки – тоже никуда!
Когда вдвоём тихи – в порядке нервы,
И не страшна бессонница – беда.

Вот класс! Ода подушке!!!!!!!!!!!