А какую песню ты знаешь самую странную и загривистую, чтобы мурашки бежали?

Неизвестному защитнику Брестской крепости.
Смех торжествующий и хриплый
Раздался в темноте и вдруг затих.
«Так, значит Москва наша, они влипли?
Теперь я должен выйти, помоги.
Пойдём товарищ, свет не зажигай,
Я вижу в темноте, не надо».
А сам опухшими ногами
Шагнул он в яркий свет из ада.
«Ты скажи нашим, как придут сюда,
Что спрятал я…»и вдруг замолк,- «Ты скажешь?
Что крепость я не сдал, пусть ищут, да,
Как следует, пусть ищут в казематах.
Нет, крепость не сдалась, лишь кровью истекла,
И я её последняя кровинка.
Какое друг число, двенадцатое, да,
Мне 20-ть лет и я не значусь в списках,
Скажи своим, что сделал я, что смог…
Я воевал и бил врага ночами.
Спасибо друг, что выйти мне помог.
Теперь я сам увижу всё глазами».
И вышел он, одежда вся истлела,
Кровавый след горит огнём в снегу…
И вдруг, ослеп,…стоит голодный, белый,
Седой, не сдавшийся врагу.
«Нам назови фамилию и званье,
Кто ты»?- спросил немецкий генерал,
И среди мёртвого молчанья:
«Солдат я русский!» - голос прозвучал.
И мимо строя он с трудом, один
Шел строго прямо в мёртвой тишине,
Застыли бабы, стоны, подавив,
Зажали рты платком, окаменев.
Команду выкрикнул вдруг звонко
Немецкий лейтенант «На караул!»
И генерал в перчатке тонкой
К фуражке руку протянул.
А он идёт сквозь строй к машине,
Не видит почестей врагов.
Он выше их и славы, жизни.
Он выше смерти, он дошёл!
Дошёл, не видя и не слыша крики.
Рыданий баб, поклонов до земли.
Упал на спину и раскинул руки,
Подставив солнцу мёртвые зрачки.
Упал свободный и не побеждённый
Своею смертью, смерть попрал.
Всех помнит Брест не покорённый!
Всем неизвестным почести воздал.
По книге Б. Васильева."В списках не значился".
05. 05. 1987 г.
© Copyright: Светлана Филюкова, 2015