Ты родилась в ином тысячелетии ,
В столетии прекрасном , не простом .
В нём все читали. В нём смеялись дети,
А бедность - не вела разруху в дом;
Иные были ценности, чем нынче,
Джокондой любовались все без слов
И не искали , помню, "Код даВинчи",
И не чуждались искренних стихов.
Ты родилась в ином тысячелетии ...
В нём жили Пушкин, Моцарт, Бёрнс и Бах,
Цветаеву читали даже дети,
Ходил босым Есенин там в лугах,
Там Айседора танцем ворожила,
Плисецкая пленяла красотой,
Раневская безудержно шутила...
Ты в прошлое пошла бы на постой...
Феллини, Куросава и Тарковский,
Джульетта Мазина - прекрасна и мила...
А помните, ещё был Паустовский?
Там Белла Ахмадулина жила.
Перечислять бессмысленно и долго:
Толстой и Чехов, Бредбери - чудак,
А как нам пела Зыкина о Волге...
Андрей Рублёв, Высoцкий, Пастернак...
Возможно, здесь несовпаденье вкусов,-
Поймите, ты сейчас ведь не о том...
Волнует многих ли сейчас искусство?
Мы с вами в веке рацио живём.
Как много тех, кто нас поил любовью,
Не требуя регалий и наград...
Ты помнишь: прошлый век залит был кровью...
Но всё же - ты хочешь туда назад...
Ты родилась в ином тысячелетии ...
А может - в измерении ином ?..
И иногда, проснувшись на рассвете,
Ты понимаешь, что осталась в нём..
Ты прекрасная, нежная женщина,
Но бываешь сильнее мужчин.
Тот, кому ты судьбой обещана,
На всю жизнь для тебя один.
Он найдет тебя, неповторимую,
Или, может, уже нашел.
На руках унесет любимую,
В мир, где будет вдвоем хорошо.
Ты сильна красотой и женственна
И лежит твой путь далеко.
Но я знаю, моя божественная,
Как бывает тебе нелегко.
Тают льдинки обид колючие
От улыбки и нежных слов.
Лишь бы не было в жизни случая,
Когда милый предать готов.
Назначеньем своим высокая,
Дочь, подруга, невеста, жена,
Невозможно постичь это многое,
Где разгадка порой не нужна.
А нужны глаз озера чистые
И твой добрый и светлый смех.
И смирюсь, покорюсь, не выстою
Перед тайной улыбок тех...
Пятница настала
Тавал
Пятница настала… В гости жди
Тёщу, угощай блинами.
Сговоришься верно, впереди
С ней не быть тебе врагами.
Есть у тёщи свой любимый зять,
Все должны же знать в округе.
В праздник этот будем так гулять,
Что б забыли о недуге.
Маме, для подруг её, блины
Дочка испекла с любовью.
Угощай, зятёк, всё съесть должны,
Вместе веселись же вволю.
Этот соблюдай ты ритуал:
Пятница и тёщин вечер…
Что и как? Всегда о чём мечтал?
Вот исполниться при встрече.
16 февраля 2018 года
P.S. Масленица по дням недели:
пятница – тёщин вечер.
100 раз уже этот вопрос писали... Неужели ЭТО так важно? Мопассан, конечно...И я с ним солидарна. Конструкция Эйфелевой башни - ужасна. Я, когда ПЕРВЫЙ раз её увидела на картинке, подумала, что это элементарная Опора ЛЭП, которых у нас по стране - миллионы, а тут эту "дуру" в центре города поставили. Конечно Мопассану противно на неё было смотреть, потому ТАМ и обедал - единственном месте , откуда она НЕ была видна...
...мне вдруг захотелось обвить рукой...этот нежный , упругий стан и ~ м е д л е н н о ~ короткими поцелуями , словно маленькими глотками , как смакуют хорошее вино , впивать свежесть этой щеки...вот здесь...у самого ушка ( на которое падает отсвет лампы ) ~ я почувствовал ~ влечение , взволнованный этой близостью ~ охваченный жаждой созревшего девственного тела... , смущённый нежной прелестью ~ юной ~ девушки ...
сама-сама-сама >>> в добрый путь... маленький кораблик...
Потому что это единственное место в париже откуда не видно эту чертову башню !! Кстати башня шедевральна и это единственный экспонат всемирной выстовки проходившей в когце 19 века и большенство павельенов выставки были выполнены в томже стиле ! И еслиб все дошла в первоначальном виде до наших дней ! То вполне возможно что этоб,стало одним из чудес света ! Поскольку все было невероятно красиво !
Коснусь я губ твоих губами,
Я выпью нежности глоток,
И в фейерверке милых строк,
Я разожгу святое пламя.
Мы это точно знаем сами,
Что, словно милый островок,
Наш мир, что только Бог сберёг,
Для нас своими же руками.
Коснусь я губ твоих опять,
Чтобы чуть слышно прошептать
Всё то, что ты желала слышать.
Услышь меня, пойми сейчас,
Пока в душе моей не гас,
Огонь Любви, что послан свыше.
Многие не любили эйфелеву башню,особенно когда ее строили,когда она была в пределах видимости,одна женщина которая ее ненавидела,посмотрев на нее,сказпла,что это омкорбление для всеи франции и она уиерла в кресле инвал.смотря на нее.А один итальянец залез на нее когда она была почти достроена,пел песню и при поклоне упал и умер.Эйфель очень переживапо этому поводу.
элементарно . Этим самым французским писателем был Ги де Мопассан.
Писателем был Мопассан и он очень мудро поступал, когда обедал в ресторане башни. Почему мудро, да потому, что находясь внутри самого здания, не видишь само здание, нужно только заставить мысль работать в другом направлении и забыть, где ты находишься.
Так я нэ понил, гидэ этот мо пассан жил, на каком этаже ?
Он аргументировал что это единственное место откуда башню не видно. А вот если бы чуть раньше он подобным образом возражал против строительства собора парижской богоматери в одноэтажном Париже из каких-то своих эстетических понятий, инквизиторы быстро бы привили ему религиозно-одобренный архитектурный вкус
конечно бы привили.. но он родился очень уж поздно...
К сожалению он не понял, что если разрешили высказывать свое мнение, никто не обязывался это мнение учитывать
я больше думаю что он как это бы сейчас сказали провёл хорошую пиар акцию....
ну если бы она ему нравилась он бы обедал на самом верху, а снизу видимо цены были дешевые, даже дешевле чем во всем Париже, а еще солнце не попада на огород где он выражищал овощи для того чтобы питаться не поступала в достаточном количестве из-за того что эта башня его закрывала
Французский писатель Ги де Мопассан регулярно обедал в ресторане на первом уровне Эйфелевой башни (ныне ресторан «Жюль Верн») . На вопрос, зачем он это делает, если башню он ужасно не любил, писатель отвечал: «Это единственное место во всем огромном Париже, откуда ее не видно» .
Т.е Мопассан боялся высоты и не любил башню, считая что это "уродство" портит все виды Парижа?...
Видимо боялся другого иначе бы ресторан назвали его именем.
Французский писатель Ги де Мопассан регулярно обедал в ресторане на первом уровне Эйфелевой башни (ныне ресторан «Жюль Верн») . На вопрос, зачем он это делает, если башню он ужасно не любил, писатель отвечал: «Это единственное место во всем огромном Париже, откуда ее не видно» .
Французский писатель Ги де Мопассан регулярно обедал в ресторане на первом уровне Эйфелевой башни (ныне ресторан «Жюль Верн») . На вопрос, зачем он это делает, если башню он ужасно не любил, писатель отвечал: «Это единственное место во всем огромном Париже, откуда ее не видно» .
Французский писатель Ги де Мопассан регулярно обедал в ресторане на первом уровне Эйфелевой башни (ныне ресторан «Жюль Верн») . На вопрос, зачем он это делает, если башню он ужасно не любил, писатель отвечал: «Это единственное место во всем огромном Париже, откуда ее не видно» .
Французский писатель Ги де Мопассан регулярно обедал в ресторане на первом уровне Эйфелевой башни (ныне ресторан «Жюль Верн») . На вопрос, зачем он это делает, если башню он ужасно не любил, писатель отвечал: «Это единственное место во всем огромном Париже, откуда ее не видно» .
Французский писатель Ги де Мопассан регулярно обедал в ресторане на первом уровне Эйфелевой башни (ныне ресторан «Жюль Верн») . На вопрос, зачем он это делает, если башню он ужасно не любил, писатель отвечал: «Это единственное место во всем огромном Париже, откуда ее не видно»
Не было у меня знакомых французов.
Французский писатель Ги де Мопассан регулярно обедал в ресторане на первом уровне Эйфелевой башни (ныне ресторан «Жюль Верн»). На вопрос, зачем он это делает, если башню он ужасно не любил, писатель отвечал: «Это единственное место во всем огромном Париже, откуда ее не видно».
Французский писатель Ги де Мопассан регулярно обедал в ресторане на первом уровне Эйфелевой башни (ныне ресторан «Жюль Верн») . На вопрос, зачем он это делает, если башню он ужасно не любил, писатель отвечал: «Это единственное место во всем огромном Париже, откуда ее не видно»
Французский писатель Ги де Мопассан регулярно обедал в ресторане на первом уровне Эйфелевой башни (ныне ресторан «Жюль Верн»). На вопрос, зачем он это делает, если башню он ужасно не любил, писатель отвечал: «Это единственное место во всем огромном Париже, откуда ее не видно».
Французский писатель Ги де Мопассан регулярно обедал в ресторане на первом уровне Эйфелевой башни (ныне ресторан «Жюль Верн»). На вопрос, зачем он это делает, если башню он ужасно не любил, писатель отвечал: «Это единственное место во всем огромном Париже, откуда ее не видно».

