То змейкой, свернувшись клубком, У самого сердца колдует, То целые дни голубком На белом окошке воркует, То в инее ярком блеснёт, Почудится в дрёме левкоя... Но верно и тайно ведёт От радости и от покоя. (А. Ахматова "Любовь")
Они невольно Всплакнули — не надолго.
Целый мир Лежал пред ними, где жильё избрать Им предстояло.
Промыслом Творца Ведомые, шагая тяжело, Как странники,
Они рука в руке, Эдем пересекая, побрели Пустынною дорогою своей.
Гудит набат; бежит народ…
И тихо улицей идёт,
Угрюмой стражей окружённый,
На площадь граф приговорённый.
Все окна настежь. Сколько глаз
Его слезами провожает,
И сколько женских рук бросает
Ему цветы в последний раз!
Да. Лучше поклонятся данности
с убогими её мерилами,
которые потом до крайности,
послужат для тебя перилами
(хотя и не особо чистыми),
удерживающими в равновесии
твои хромающие истины
на этой выщербленной лестнице.
Глядит, невольно страха полный;
Не может сам себя понять...
И видит: закипели волны
И присмирели вдруг опять...
И вдруг... легка, как тень ночная,
Бела, как ранний снег холмов,
Выходит женщина нагая
И молча села у брегов.
"Но лучше поклоняться данности с ее убогими мерилами, которые потом до странности послужат для тебя перилами, пускай и не особо чистыми, удерживающими в равновесии твои хромающие истины на этой выщербленной лестнице"
Творцу молитесь Он могучий Он правит ветром в знойный день на небо насылает тучи даёт земле древесну сень Он милосерд Он Мухаммаду (алейхи селям) открыл сияющий Коран так притечем и мы ко свету и да спадет с очей туман
В тишине искошенного луга слышу я знакомый сердцу зов...ты зовёшь меня моя подруга погрустить у сонных берегов...ты шептала заслонясь рукою _посмотри же как я молода_это жизнь тебя пугала мною Я ЖЕ ВСЯ КАК ВОЗДУХ И ВОДА.
Нежнее нежного
Лицо твое,
Белее белого
Твоя рука,
От мира целого
Ты далека,
И все твое —
От неизбежного.
От неизбежного
Твоя печаль,
И пальцы рук
Неостывающих,
И тихий звук
Неунывающих
Речей,
И даль
Твоих очей.
Дорогу осилит идущий! С кем рядом любимый прошёл! И ветер в пространство зовущий! Летит по окрестностям сёл! И липы теперь, как и прежде, Склонившись, стоят у ручья! И мы в нашей грешной одежде! Пройдём сквозь реку бытия.
Не зли других и сам не злись,
Мы гости в этом бренном мире.
И, если что не так — смирись!
Будь поумней и улыбнись.
Холодной думай головой.
Ведь в мире все закономерно:
Зло, излучённое тобой,
К тебе вернется непременно.
А я просто живу...
С каждым днём становлюсь всё счастливей...
В листопадах брожу...
И танцую в объятьях дождя...
Серебро в волосах меня делает только красивей...
Дарят мудрость свою и уносятся в вечность года.......
Она вообще немного странная.
Такая необычная и пряная.
На вид безумно нежная.
И далеко не безмятежная.
Она любить умеет сильно.
Не держит никого насильно.
Её мечты не связаны с деньгами.
Она с такими идёт разными...
Дарите женщинам цветы и чтоб сбывались их мечты, ведь каждой хочется порой не отразимой быть такой, красивой милой и желанной, так ждем любви мы долгожданной, как благодать с небесных высь ведь на земле мы родились...
Я тебя буду долго ждать. Долго, долго и верно, верно. И ночами могу не спать, год и два и всю жизнь наверно. Пусть листочки с календаря облетят как листва у сада. Только знать бы что всё не зря. Что тебе это вправду надо...
Я могу тебя очень ждать, долго, долго, и верно, верно. Я ночами могу не спать год и два, и всю жизнь наверное. Пусть листочки календаря облетят как листва у сада. Только знать бы, что все не зря, что тебе это вправду надо.
Но человек, но глупый человек, что обличён минутным кратковременным величьем, и так в себе уверен, что не помнит, что хрупок, как стекло, он перед небом.. Кривляется, как злая обезьяна, да так, что плачут ангелы над ним.
Всё пепел, призрак, тень и дым,
Исчезнет всё как вихорь пыльный,
И перед смертью мы стоим
И безоружны и бессильны.
Рука могучего слаба,
Ничтожны царские веленья —
Прими усопшего раба,
Господь, в блаженные селенья!
И там сквозь туман полуночи
Блистал огонек золотой,
Кидался он путнику в очи,
Манил он на отдых ночной.
И слышался голос Тамары:
Он весь был желанье и страсть,
В нем были всесильные чары,
Была непонятная власть.
Мне грустно, мама! Скучно, мама! Я пленник грустной суеты. И моего так в жизни мало вниманья чуаствовала ты! Звезда, блеснув на небосклоне, летит в конечный свой полет, Тебе твой мальчик на ладони седую голову кладет!