Что таишь ты, женщина милая?что скрывает твой ласковый взгляд?Хрупкий стан и походка красивая,Ослепительно яркий наряд. Твои губы блестят перламутром,Щечки нежным румянцем горят,Я любуюсь тобой этим утром И волнением в сердце объят. Помоги разгадать мне загадку,Тайну скромной улыбки познать,Я влюблен в непослушную прядку,Кто же смог это чудо создать? Ты плывешь как лебедушка белая Сквозь толпу восхищенных мужчин,Ты сегодня отчаянно смелаяИ не ищешь для счастья причин. В волосах твоих солнце играет,По плечам шелестит ветерок,Жаркий взор за собой увлекает,И в глазах - озорной огонек. Ты спустилась к нам с облака ясного,Чтобы землю теплом одарить,Ароматом парфюма прекрасного Ты сумела рассудок пленить. Задержись в суете на мгновение,Не спеши раствориться как сон,Подари мне лишь миг наслаждения –Каблучков слышать сказочный звон.

Она спала… Я, наклонившись к изголовью, Вдыхал ее тепло… и был за женщин горд. Она до кончиков волос пропитана любовью, Как ароматным коньяком хороший торт! Таких не много женщин сладких… Губ уголочек встрепенулся, Ведь я из тех, до поцелуев падких… Аж, в предвкушении облизнулся! Помадой тронутые губы Полуоткрыты, хороши. Уж мимо не пройдешь голубы… А, губы звали: – Согреши! Сей глас призывный… Я – воришка! Совсем уж рядом идеал. Я, понимая – это слишком, Губами губы воровал! Такие губы у Мадонны… Хотя прикосновенья скупы, Но, чувств моря во мне бездонны: Ах, эти губы! Губы!! Губы!!! Ах, эта сладость поцелуя, Открыты губы – нет запрета… Но, главное, пусть и воруя, Я прикоснуться захотел… и сделал это! Я был тобой врасплох застигнут, Я брал без спросу – воровал, Но стан твой был призывно выгнут, Ждал поцелуя губ овал. Я стал заложником желанья, Рассудок, видимо, теряя, Все распалялся от сознанья – Ты ж притворялась, соблазняя!

Каплю страсти… С бедра… Языком… Осторожно… Я сгорела… А пеплу, увы, не помочь… Мои губы, вчера Прошептавшие «можно…», Пахнут лаймом, как вся предыдущая ночь. Кисловатый дурман Твоей пламенной кожи... Каждый твой поцелуй выжигает клеймо… И я верю в обман, Но на правду похоже: Что ты сладкий такой, не узнает никто… Это битва и грусть Тел, влюбленных друг в друга… Нежным зверем Луна промурлычет в окне. Умоляю! Сдаюсь! Но обратно по кругу! На еще не остывшей от ласк простыне. Каплю ночи… С плеча… Языком… До мурашек… Самых чистых порывов и похоти сплав! Ты играл в палача, Не давая поблажек, А потом покорялся мне, в ноги упав. Где же ангел-во-мне, Что в истерике бьется? Он не знал, что хозяйка бывает такой. Опаленный в огне Он до дрожи смеется, Словно маленький бес под твоею рукой. Нет ни мыслей, ни слов… Что могли, мы сказали… Даже больше – шептали, что было нельзя… Если это любовь, То мы точно попались… Только сил не осталось на жалость себя… Каплю страсти… С бедра… Языком… До щекотки… Мы отпразднуем снова волшебную ночь Соком лайма с утра И созвездий щепоткой… Губы просят «еще»… И ты тоже не прочь!

Виолончельный контур тела Опять белеет на кровати. Я на тебе играю смело И нам симфонии не хватит! Ведь каждое твое движенье, И каждый вскрик, и каждый стон твой Звучит аккордом наслажденья Струны натянутой и тонкой. Так откровенно и знакомо, Так удивительно, как будто Мы где-то в облаках, не дома, В подарок получили утро. Виолончель спины и бедер Упруго выгнута навстречу. Смычком едва касаюсь, вроде, И сразу вздрагивают плечи. Мелодию любви и страсти Рождают двое неизменно. Соединит концерта части, Кровати камерная сцена.