А чем прославился Илья Эренбург ?

12 лет

1 142

48

0

Писатель-антифашист Илья Эренбург

Творчеству выдающегося советского писателя, публициста и общественного деятеля Ильи Григорьевича Эренбурга, родившегося 120 лет назад, 27 января 1891 года, посвящено поистине необозримое количество литературоведческих исследований и литературно-критических статей, его основные художественные произведения переведены на все сколько-нибудь значимые языки мира.

Ныне интерес к Эренбургу явно угас, на постсоветском пространстве, пожалуй, только изрядно «продвинутый» читатель возьмёт в руки книгу Эренбурга.

Единственная часть огромного творческого наследия Эренбурга, которого не коснулась печать забвения, – его антифашистские статьи и памфлеты времён Великой Отечественной войны.

Особого внимания фронтовая публицистика Эренбурга удостаивается в Германии, она оказывается в центре то и дело вспыхивающих здесь дискуссий. Посвящённая ему выставка в Германо-Российском музее «Берлин-Карлсхорст» в 1997 году выявила спектр весьма противоречивых мнений относительно Эренбурга, в том числе отклики для него, мягко говоря, нелестные – Эренбург предстаёт отъявленным, на котором клейма ставить негде, германофобом.

Несколько раз, начиная с 2001 года, распространялись призывы закрыть кафе «Эренбург» на аллее Карла Маркса в Берлине (район Friedrichshain). Три года назад в Ростоке стараниями неонацистов была развёрнута кампания за переименование улицы имени Ильи Эренбурга

Только решительные действия городской общественности и в том, и в другом случае привели к краху этих инициатив.

Статьи Эренбурга на самокрутки не использовать!

Дело в том, что в советской пропаганде военных лет, рассчитанной на бойцов Красной армии, постоянно, на все лады, повторялся лейтмотивный призыв «Убей немца!». Без преувеличения, самым неистовым и страстным, самым талантливым, самым авторитетным среди советских литераторов, принимавших участие в этой пропаганде, был Илья Эренбург.

С первой недели Великой Отечественной войны и до её конца Эренбург печатался в центральных советских и фронтовых газетах, в средствах массовой информации стран антигитлеровской коалиции, многих нейтральных стран. Его статьи были настолько популярны, что на фронте, в партизанских отрядах, как рассказывают, существовал негласный уговор – те листовки и части газет, где располагались материалы Эренбурга, на растопку, самокрутки и другие нужды не использовать.

Бытует широко распространённое мнение, что первым в пропагандистский обиход лозунг «Убей немца!» ввёл именно Эренбург. Здесь обычно ссылаются на статью, опубликованную 24 июля 1942 года в газете «Красная звезда», в которой содержались следующие строки: «Если ты убил одного немца, убей другого – нет для нас ничего веселее немецких трупов. Не считай дней. Не считай вёрст. Считай одно: убитых тобою немцев. Убей немца! – это просит старуха-мать. Убей немца! – это молит тебя дитя. Убей немца! – это кричит родная земля. Не промахнись. Не пропусти. Убей!»

«Я заранее прощаю русским всё, что они сделают с этой страной»

В сознании многих нынешних немцев, даже тех, кого никак не заподозрить в симпатиях к нацистской идеологии, сохраняется сотворённый ещё в гитлеровской Германии стереотип, в соответствии с которым главную ответственность за разжигание ненависти к немцам во время войны, за эксцессы по отношению к немецкому населению на территориях, захваченных Красной армией, следует возложить на Эренбурга.

Когда слышишь такого рода утверждения, создаётся впечатление: вот не было бы этого кровожадного Эренбурга – и воцарились бы в Восточной Германии весной 1945 года тишь да гладь, да божья благодать, и советский волк улёгся бы отдыхать рядом с немецким ягнёнком, и красноармейцы в свободное от боёв время утирали бы немецким детишкам носы и играли бы с их дедушками в любимую карточную игру «скат».

На самом же деле в годы войны самым действенным воспитателем ненависти к немцам была запредельно страшная реальность этой войны.

Преследуя отступающих солдат вермахта по выжженной ими земле, красноармейцы постоянно наталкивались на следы кошмарных нацистских преступлений. Преднамеренное убийство почти четырёх миллионов советских военнопленных осенью и зимой 1941 года, блокада Ленинграда с миллионом погибших от голода, грабёж оккупированных территорий, репрессии против местного населения, убийства заложников, вывоз и безжалостная эксплуатация «остарбайтеров», плановое уничтожение евреев, газовые камеры поражали человеческое воображение.

Английский историк Энтони Бивор (Antony Beevor) приводит в своей книге «Падение Берлина 1945» (Москва, издательство АСТ, 2004 год) красноречивый эпизод. В январе 1945 года нацисты приступили к срочной эвакуации концентрационных лагерей и лагерей для военнопленных. Группа британских военнопленных догнала колонну измождённых пленных красноармейцев. Британцы стали бросать советским пленным хлеб, мыло, сигареты. Русский пленный хотел подобрать сигаретную пачку, но охранник стал избивать его прикладом винтовки. «Мой бог! – сказал один из англичан. – Я заранее прощаю русским всё, что они сделают с этой страной, когда придут сюда. Абсолютно всё!»

«Я больше всего ненавижу фашизм, потому что он и нас научил ненавидеть»

Да, это правда, что сегодня, в наше политкорректное время, неукротимые, испепеляюще-гневные строки Эренбурга о немцах воспринимаются с явным чувством неловкости и смущения.

Вместе с тем критики Эренбурга забывают, что в годы войны полные прямо-таки животной ненависти к немцам высказывания и призывы, сегодня шокирующие многих, выходили отнюдь не только из-под его пера. В большой мере тон этой кампании задал рассказ Михаила Шолохова «Школа ненависти», опубликованный 23 июня 1942 года в ведущих советских газетах.

Колоссальной популярностью среди населения и армии пользовались обличающие немцев материалы Алексея Толстого, Леонида Леонова, Бориса Горбатова, Ванды Василевской, Василия Гроссмана, стихи Алексея Суркова.

Константин Симонов 18 июля 1942 года, то есть до вышецитированной статьи Эренбурга, в «Красной звезде» напечатал стихотворение, которое завершалось так: «Так убей же хоть одного! Так убей же его скорей, Сколько раз увидел его, Столько раз его и убей!»

Английский журналист Александр Верт (Alexander Werth), всю войну проведший в Советском Союзе, в своей знаменитой книге «Россия в войне 1941–1945» (изд-во «Прогресс», М., 1967) писал: «Эренбург, безусловно, проявил гениальную способность перелагать жгучую ненависть всей России к немцам на язык едкой, вдохновенной прозы; этот рафинированный интеллигент интуитивно уловил чувства, какие испытывали простые советские люди».

Нет, никуда не деться от того непреложного факта, что советская пропаганда военных лет, сражаясь с фашизмом, использовала, по сути дела, его же расовую идеологию.

Сам Эренбург в мемуарах «Люди, годы, жизнь» (1961–1965 годы) уделил немало места своей военной публицистике. Дорогого стоит его признание: «Быть может, я больше всего ненавижу фашизм не только потому, что он был абсурдной, варварской идеей, но и потому что он и нас научил ненавидеть».

«Утка» Йозефа Геббельса

Министр пропаганды Третьего рейха Йозеф Геббельс (Joseph Gоebbels) видел в Эренбурге, которого он называл «кровожадным евреем-большевиком» и «любимым сталинским вожаком для всякого сброда», едва ли не самого главного своего врага.

В недрах министерства пропаганды была сфабрикована сочинённая якобы от имени Эренбурга листовка, в которой он призывал красноармейцев убивать немецких детей и насиловать немецких женщин. Эренбург по этому поводу писал, что ранее нацистские главари фальсифицировали важнейшие государственные документы, теперь же они стали подделывать его статьи.

У геббельсовской «утки» оказались крылья настолько крепкими, что она летает и в наши дни. Хотя Мюнхенский институт современной истории в 1996 году пришёл к однозначному выводу: «Не найдено доказательств тому, что Эренбург действительно является автором часто цитируемой листовки, призывающей относиться к немецким женщинам, как к законной добыче».

Был ли Илья Эренбург германофобом?

Со всей определённостью надо сказать – конечно же, нет.

Его дочь Ирина (Ирина Ильинична Эренбург, 1911 – 1997, российская переводчица французской прозы), когда при ней упоминали про якобы неприязненные чувства Эренбурга к немцам, всякий раз отмечала, что её мать (Екатерина Оттовна Шмидт, 1889–1977), самая большая любовь отца, – немка.

Европейски мыслящий и образованный человек («Увидеть Париж – и умереть» – эта знаменитая фраза принадлежит Эренбургу), он высоко ценил и хорошо знал немецкую культуру и литературу, хорошо говорил по-немецки, читал немецких классиков в оригинале.

С октября 1921 года до 1924 года Эренбург жил в Берлине, в ту пору одном из центров русской эмиграции. Перечень написанного Эренбургом за эти три года впечатляет – он опубликовал 14 книг, в том числе три романа, пять сборников стихов, сотрудничал в русскоязычных журналах, активно выступал как литературный критик.

В те годы Илья Эренбург восторгался достижениями немецкой культуры, отмечал положительные свойства немецкого национального характера, например: «Немцы не могут не работать – так же, как неаполитанцы не могут не петь». Он отмечал такие похвальные немецкие черты, как пунктуальность, педантичность.

Беседуя в 1966 году с приехавшим в Москву немецким писателем Генрихом Бёллем (Heinrich Bll), будущим лауреатом Нобелевской премии по литературе 1972 года, он сказал так: «Меня обвиняют, что я не люблю немцев. Это неправда. Я люблю все народы. Но я не скрываю, когда вижу у них недостатки. У немцев есть национальная особенность – всё доводить до экстремальных крайностей, и добро и зло. Гитлер – это крайнее зло».

Письмо Эренбурга «дорогому Фрицу»

Во время войны Эренбург постоянно подчёркивал, что он не отождествляет нацизм и немецкий народ. 14 июня 1942 года он написал: «Мы не переносим нашей ненависти к фашизму на расы, на народы, на языки. Я знаю, что девять десятых немецкой молодёжи отравлены ядом фашизма, который поражает организм, как сифилис. Но никакие злодеяния Гитлера не заставят меня забыть о скромном домике в Веймаре, где жил и работал Гёте». Аналогичных высказываний – десятки.

Надо понять – когда Эренбург писал эту страшную, леденящую душу фразу «Убей немца!», он, как и миллионы советских солдат на фронте, видел перед собой не «немца» вообще, а конкретного немца – захватчика, оккупанта, того, чьими руками творились чудовищные злодеяния, прямое олицетворение человеконенавистнического нацистского режима.

Александр Дымшиц, в 1945-49 годах начальник отдела культуры советской военной администрации в Берлине, рассказывал, что сразу же после после войны Эренбург в Москве просил его передать в Берлин небольшую посылку и письмо своему давнему, ещё с донацистских времён, знакомому, известному немецкому актёру Фрицу Распу (Fritz Rasp).

Дымшиц, прочитав первую строчку письма, не мог удержаться от улыбки. Тот самый Илья Эренбург, с лёгкой руки которого всех немцев в СССР стали называть фрицами (характерные названия его статей «Фриц-философ», «Фриц-нарцисс», «Фриц-биолог», «Осенние фрицы»), обращался к Распу в весьма элегической манере: «Дорогой Фриц!»

«Не люблю в Эренбурга – камней, хоть меня вы камнями побейте»

В нынешней России Илья Эренбург воспринимается неоднозначно. Одни считают его уникальным художественным талантом, внёсшим заметный вклад в русскую литературу ХХ века, другие к этому добавляют, что он был конформистом – не восхваляя напрямую Сталина, но пользуясь его несомненным покровительством, сохраняя некое подобие автономии от властей предержащих, он поставил себя им на службу.

Перечень действительных и мнимых грехов и заблуждений Эренбурга можно длить и дальше, но в любом случае среди них нет и намёка на то, что следовало было бы истолковать как призыв к преступлениям против немцев, против немецких женщин и детей.

Можно по-разному относиться к Эренбургу как к писателю, как к общественному деятелю, но невозможно не видеть его огромной заслуги в мобилизации народов СССР, Красной армии в годы Великой Отечественной войны на разгром нацистской Германии.

Очень точно сказал об этой роли Эренбурга поэт Евгений Евтушенко: «Не люблю в Эренбурга – камней, Хоть меня вы камнями побейте. Он, всех маршалов наших умней, Нас привёл в сорок пятом к победе».

В этих строках есть известное поэтическое преувеличение, но в главном Евгений Евтушенко прав – без Эренбурга победить Гитлера было бы значительно труднее.

12 лет

1

0