Вопросы с тегом «вой» · страница 13

Не на вижу когда мне говорят...Все прошла любовь завяли помидоры...Пускай о с воем огороде позаботятся

Кащей устал. Если б он не был бессмертным, давно бы сдох. Все тело старика заскорузло от белков и желтков. Часть из них уже засохла, часть протухла. Кащей смердел. В руках старик тупо держал очередное яйцо, внутрь которого забубенил иголку. Запихать его в жопу утки оказалось нелегкой задачей. Взяв птицу за шею, он попытался засунуть яйцо ей в дупло. Скорлупа треснула и залило старика в очередной раз. Кащей грязно выругался и осторожно достал из обломков иголку. Смертельный инструмент нужно было засандалить в следующее яйцо. Утка покорно ждала. Старик взял яйцо губами, раздвинул утке лапы и осторожно стал пихать эллипсоид ей в очко. Яйцо лопнуло. Старик вскочил, зашвырнул птицу в море и с проклятиями принялся прыгать по берегу.- Спокойно, Кащей, спокойно, - наконец успокоил он себя и продолжил процедуру. Бессмертный совершал ее снова и снова, но яйца лопались. Наконец, намыленное сэйфгардом, одно из них пролезло птице в утробу. Старик удовлетворенно откинулся на ствол сосны. Но что это?! Проклятое пернатое сдохло!- Иоптваю, сцуко!!! Сто тридцать лет утке под хвост! - Кащей с воем упал на песок и стал его грызть и колотить руками. Через три дня он пришел в себя и глубоко задумался. Какая-то мысль пришла в бессмертную голову. Старик поднялся и проследовал в пещеру. Целый месяц оттуда доносились стук молотка, скрежет железа и звук сварки. Наконец Кащей гордо вышел на свет, держа в руках воронку. Утки увидели приспособление и выпали в осадок.Работа закипела. Вставить воронку в пернатое очко удавалось сходу. Но подлые твари дохли и дохли. Наконец свершилось!!! Оxpеневшая, но живая утка лежала на земле с выпученными глазами. Ее жопа была плотно запечатана сургучом - Кащей не любил рисковать. Весь двор был засыпан костями восьмисот пятидесяти двух тысяч водоплавающих. Старик сел на пень и с тоской посмотрел в лес. Предстояло засунуть утку в жопу зайцу.Кащей сидел на песке, смотрел в глаза зайцу и думал. Косой о@уевал. Ему еще никогда не смотрели сразу в оба глаза. "Может, есть способ спрятать иголку как-нибудь попроще?" - размышлял старик, но в голову ничего не приходило. "Нет таких крепостей, которые не взяли бы большевики!" - решил Бессмертный и энергично вскочил. Через минуту он уже деловито сновал возле распятого на земле грызуна, замеряя того рулеткой. Заяц - мощный зверюга, украшение породы, теоретически мог вместить в себя утку. Оставалось придумать способ.Сама утка сидела в клетке неподалеку. От одного взгляда на заячье дупло, ее охватывал приступ клаустрофобии. Кащей не стал трогать птицу, осознавая ее ценность. Для эксперимента он выбрал другую."Мы заботимся о Вас и Вашем здоровье!"- приговаривал Кащей, намазывая заячье очко кремом. Затем взял птицу и начал понемногу, вращательными движениями, вводить ее зайцу клювом в жопу. Голова зашла, как там и была, но потом дело застопорилось. Шея утки гнулась в разные стороны, а потом свернулась нафиг. Истребив тысячи полторы пернатых, Кащей понял, что так дело не пойдет. Нужно было революционное решение. И Бессмертный его нашел!Для начала он просверлил морковку вдоль осевой и пропустил через отверстие капроновый шнур. Крепко закрепив его с другой стороны овоща, Кащей сунул корнеплод зайцу в пасть и стал ждать. Грызун заработал челюстями.Солнце уже клонилось к закату, когда из мохнатой жопы появился кончик шнура. Привязать к нему утку за клюв было делом нескольких минут. Заяц вообше-то недолюбливал уток, особенно в собственной заднице. Зверь прядал ушами и мелко трясся. Кащей уселся напротив зайца, поплевал на ладони и, упершись ногами ему в плечи, принялся тянуть шнур. Глаза косого сошлись у переносицы и полезли на лоб. Глядя на него, вспоминались слова романса "Мне сегодня так больно!"И вдруг! Жалко стало Бессмертному зайца! "Доколе?!" - возопил он, оглядывая окрестности. Останки различных живых существ покрывали поверхность трехметровым слоем. Птицы не летали, звери забились в норы. Повсюду царило запустение. Плюнул тогда Кащей ядовитой слюной. Он поймал кенгуру, на жопе фломастером написал "Заиц", сунул ей в сумку утку и засунул в сундук. "Стероиды, иопть!" - ухмыльнулся старик и пошел спать.Тут и сказке КАНЕЦ....

Ночь. Тихо вокруг только изредка слышится уличный шумНо ты уже не обращаешь внимания ты отдан улице весь без осознанияразгоняешься видишь припятствие прыгаешь отдоляешься мир будто затихприземляешься, услышал чей то крик. не раслоблятся нужно спешитьведь кто о помощи молит прибегаешь видишь картину два каких то урода напали на девушку и им пофигу что рядом менты и люди проходят они увлечены своей охотой и даже не видят как ты приближаешьсязнаешь нужно сделать тише ведь их двое и не факт что их не спасут но и ты не сдаёшься так просто ты должен решить как тебе быть подбегаешь резко сзади подсечка один упал, матюгнулся попытался встать нужно добить но не поднимется рука значит придётся спать уложитьподбегает второй он понял что его друг не справится есть шанс времени мало он подбегает попытка ударить но попал в товарища наверное больноно не до того он упал ему больно он запомнит урок остался один он смотрит со страхом это твой шанс нужно ударить выскакивает нож ты этого и ожидалбыстрый захват вскрик ублюдка он не ожидал что их сегодня ждёт такая встречанож упал послышался звон крики похожие на вой они извиняются и убегают услышался всхлип оборачиваешься и видишь она красива не известно что её сюда затащилоподходишь к ней подаёшь сумочку которая валялась в грязи со словами " Вот возьми"она улыбнулась вот твоя награда в душе ты счастлив не нужно богатсв хватит лишь улыбки она спросила " как тебя зовут" ты промолчал не то что бы застеснялся а просто но время идёт уже скоро расветнадо бежать ведь на учёбу не охото опоздать говоришь ей "пока надо спешить" и побежал ещё два километра и ты дома родители не заметили твоего отсутствия сестрёнка спит а ты проходишь к компу включаешь тихо радио и слышишь голос в динамике очень знакомый и тут будто осенило ведь это её сегодня ограбить пытались а её речь идёт и слышишь урывок фраз "Спасибо что есть такие как ты"

Анекдот. Идут русский, американец, француз и грузин на диком острове. Тут выходит Кинг-Конг и говорит: «Так, всем стоять, бояться! Слушайте братва меня сюда — у меня настроение сегодня х-вое, рассмешите-ка меня, если не сможете, то сожру вас, и никто про вас не вспомнит» Стали ему анекдоты травить, русский также частушки похабные петь, ничто не помогает. Только грузин ему сказал: «Наклонысь ко мнэ, cкажу что-то» — «Ну, чо тебе?» Грузин что-то шепнул на ухо. Кинг-Конг заржал диким смехом: «Ладно, ребята, чешите!». Пошли дальше, дошли до нужной цели — а других дорог нет дальше: кругом горы, лес непроходимый, болота и пр. Пришлось возвращаться той же дорогой. Видят опять Кинг-Конга, а он всё ржёт. «Ребята, спасибо конечно вам, но нельзя так круто, не могу остановиться: сделайте так, чтоб мне не смешно снова стало, а то окрестное зверьё меня за дурачка уже принимает. Если у вас не получится — ну, вы сами знаете, что». Стали ему страшные и душещипательные разные истории рассказывать, а ему по барабану. Только грузин его позвал: «Наклонысь, покажу что-то!». Кинг-Конг нагнулся, смех пропал тут же начисто: «Всё, валите отсюда, только бегом и быстро!» Идут дальше. У грузина спрашивают: «Что ты ему сказал, что он засмеялся так, что не мог остановиться?» — «Я ему сказал, что у мэна больше, чем у нэго» — «А обратно когда шли, что ты сделал, чтоб он прекратил?» — «Я ему дал лично убэдыться в своих словах».

На поле битвы вышел в одиночкуЗа жизнями своих друзей не мог стоять...Поцеловал я на прощание дочкуИ принял бой, свободу волка отстоять...Взойдя на холм, сурово, одинокоВоззрел на стадо тьмы, что собралось при немУ них ведь зуб - за зуб, за око - окоА честь и справедливость не при чемЧто смотрите вам не понять свободыДа я один, но дам сегодня бойНе сдамся до последней капли кровиПока Отец не заберет меня домой...Возвысив к небу вой, начав тем самым битвуИ бросившись с холма на вс

Рога обломает, согнёт об коленку...
Такое устроит - хоть волком ты вой!
Дурак, кто сказал, что супруга- не стенка!
Жена - как бульдозер... сровняет с землей !!! )))

Прикоснись своим сердцем неслышно,К моему осторожно и нежно...Если с первого раза не вышло,Ты не бойся...Быть может небрежно,Отнеслась эта даль между нами,К нашей боли,разлукой рожденной...Сердце пусть...коль не может словами,О любви,где-то в нас...потаённой...Пусть от боли я вскрикну нежданно,Задохнусь,сбившись где-то на шаге...И,быть может,доверю бумаге,Эту боль,а быть может не стану...Закричу!Упаду на колени...Раздеру горло стонущем воем.Без любви мы немногого стоим,Как рассвет,не рождающий тени...Сердце скажет,где губы не смогут,Испугавшись,себе ли не веря...Сделав даль эту ближе немного,Распахнув не закрытые двери...Прикоснись своим сердцем,услышу...Может ветром,что в окна скребется,Иль дождем,прошуршавшим по крыше...И моё твоему отзовись...

почему на вой сирены просыпаются все, кроме владельца машины?

Метель ревет, как седой исполин,
Вторые сутки не утихая,
Ревет как пятьсот самолетных турбин,
И нет ей, проклятой, конца и края!

Пляшет огромным белым костром,
Глушит моторы и гасит фары.
В замяти снежной аэродром,
Служебные здания и ангары.

В прокуренной комнате тусклый свет,
Вторые сутки не спит радист,
Он ловит, он слушает треск и свист,
Все ждут напряженно: жив или нет?

Радист кивает: - Пока еще да,
Но боль ему не дает распрямиться.
А он еще шутит: мол, вот беда -
Левая плоскость моя никуда!
Скорее всего, перелом ключицы...

Где-то буран, ни огня, ни звезды
Над местом аварии самолета.
Лишь снег заметает обломков следы
Да замерзающего пилота.

Ищут тракторы день и ночь,
Да только впустую. До слез обидно.
Разве найти тут, разве помочь -
Руки в полуметре от фар не видно?

А он понимает, а он и не ждет,
Лежа в ложбинке, что станет гробом.
Трактор если даже придет,
То все равно в двух шагах пройдет
И не заметит его под сугробом.

Сейчас любая зазря операция.
И все-таки жизнь покуда слышна.
Слышна, ведь его портативная рация
Чудом каким-то, но спасена.

Встать бы, но боль обжигает бок,
Теплой крови полон сапог,
Она, остывая, смерзается в лед,
Снег набивается в нос и рот.

Что перебито? Понять нельзя,
Но только не двинуться, не шагнуть!
Вот и окончен, видать, твой путь!
А где-то сынишка, жена, друзья...

Где-то комната, свет, тепло...
Не надо об этом! В глазах темнеет...
Снегом, наверно, на метр замело.
Тело сонливо деревенеет...

А в шлемофоне звучат слова:
- Алло! Ты слышишь? Держись, дружище! -
Тупо кружится голова...
- Алло! Мужайся! Тебя разыщут!.. -

Мужайся? Да что он, пацан или трус?!
В каких ведь бывал переделках грозных.
- Спасибо... Вас понял... Пока держусь! -
А про себя добавляет: "Боюсь,
Что будет все, кажется, слишком поздно..."

Совсем чугунная голова.
Кончаются в рации батареи.
Их хватит еще на час или два.
Как бревна руки... спина немеет...

- Алло!- это, кажется, генерал.
- Держитесь, родной, вас найдут, откопают...-
Странно: слова звенят, как кристалл,
Бьются, стучат, как в броню металл,
А в мозг остывший почти не влетают...

Чтоб стать вдруг счастливейшим на земле,
Как мало, наверное, необходимо:
Замерзнув вконец, оказаться в тепле,
Где доброе слово да чай на столе,
Спирта глоток да затяжка дыма...

Опять в шлемофоне шуршит тишина.
Потом сквозь метельное завыванье:
- Алло! Здесь в рубке твоя жена!
Сейчас ты услышишь ее. Вниманье! -

С минуту гуденье тугой волны,
Какие-то шорохи, трески, писки,
И вдруг далекий голос жены,
До боли знакомый, до жути близкий!

- Не знаю, что делать и что сказать.
Милый, ты сам ведь отлично знаешь,
Что, если даже совсем замерзаешь,
Надо выдержать, устоять! -

Хорошая, светлая, дорогая!
Ну как объяснить ей в конце концов,
Что он не нарочно же здесь погибает,
Что боль даже слабо вздохнуть мешает
И правде надо смотреть в лицо.

- Послушай! Синоптики дали ответ:
Буран окончится через сутки.
Продержишься? Да?
- К сожалению, нет...
- Как нет? Да ты не в своем рассудке! -

Увы, все глуше звучат слова.
Развязка, вот она - как ни тяжко.
Живет еще только одна голова,
А тело - остывшая деревяшка.

А голос кричит: - Ты слышишь, ты слышишь?!
Держись! Часов через пять рассвет.
Ведь ты же живешь еще! Ты же дышишь?!
Ну есть ли хоть шанс?
- К сожалению, нет... -

Ни звука. Молчанье. Наверно, плачет.
Как трудно последний привет послать!
И вдруг: - Раз так, я должна сказать! -
Голос резкий, нельзя узнать.
Странно. Что это может значить?

- Поверь, мне горько тебе говорить.
Еще вчера я б от страха скрыла.
Но раз ты сказал, что тебе не дожить,
То лучше, чтоб после себя не корить,
Сказать тебе коротко все, что было.

Знай же, что я дрянная жена
И стою любого худого слова.
Я вот уже год тебе неверна
И вот уже год, как люблю другого!

О, как я страдала, встречая пламя
Твоих горячих восточных глаз. -
Он молча слушал ее рассказ,
Слушал, может, в последний раз,
Сухую былинку зажав зубами.

- Вот так целый год я лгала, скрывала,
Но это от страха, а не со зла.
- Скажи мне имя!..-
Она помолчала,
Потом, как ударив, имя сказала,
Лучшего друга его назвала!

Затем добавила торопливо:
- Мы улетаем на днях на юг.
Здесь трудно нам было бы жить счастливо.
Быть может, все это не так красиво,
Но он не совсем уж бесчестный друг.

Он просто не смел бы, не мог, как и я,
Выдержать, встретясь с твоими глазами.
За сына не бойся. Он едет с нами.
Теперь все заново: жизнь и семья.

Прости, не ко времени эти слова.
Но больше не будет иного времени. -
Он слушает молча. Горит голова...
И словно бы молот стучит по темени...

- Как жаль, что тебе ничем не поможешь!
Судьба перепутала все пути.
Прощай! Не сердись и прости, если можешь!
За подлость и радость мою прости! -

Полгода прошло или полчаса?
Наверно, кончились батареи.
Все дальше, все тише шумы... голоса...
Лишь сердце стучит все сильней и сильнее!

Оно грохочет и бьет в виски!
Оно полыхает огнем и ядом.
Оно разрывается на куски!
Что больше в нем: ярости или тоски?
Взвешивать поздно, да и не надо!

Обида волной заливает кровь.
Перед глазами сплошной туман.
Где дружба на свете и где любовь?
Их нету! И ветер как эхо вновь:
Их нету! Все подлость и все обман!

Ему в снегу суждено подыхать,
Как псу, коченея под стоны вьюги,
Чтоб два предателя там, на юге,
Со смехом бутылку открыв на досуге,
Могли поминки по нем справлять?!

Они совсем затиранят мальца
И будут усердствовать до конца,
Чтоб вбить ему в голову имя другого
И вырвать из памяти имя отца!

И все-таки светлая вера дана
Душонке трехлетнего пацана.
Сын слушает гул самолетов и ждет.
А он замерзает, а он не придет!

Сердце грохочет, стучит в виски,
Взведенное, словно курок нагана.
От нежности, ярости и тоски
Оно разрывается на куски.
А все-таки рано сдаваться, рано!

Эх, силы! Откуда вас взять, откуда?
Но тут ведь на карту не жизнь, а честь!
Чудо? Вы скажете, нужно чудо?
Так пусть же! Считайте, что чудо есть!

Надо любою ценой подняться
И, всем существом устремясь вперед,
Грудью от мерзлой земли оторваться,
Как самолет, что не хочет сдаваться,
А сбитый, снова идет на взлет!

Боль подступает такая, что кажется,
Замертво рухнешь в сугроб ничком!
И все-таки он, хрипя, поднимается.
Чудо, как видите, совершается!
Впрочем, о чуде потом, потом...

Швыряет буран ледяную соль,
Но тело горит, будто жарким летом,
Сердце колотится в горле где-то,
Багровая ярость да черная боль!

Вдали сквозь дикую карусель
Глаза мальчишки, что верно ждут,
Они большие, во всю метель,
Они, как компас, его ведут!

- Не выйдет! Неправда, не пропаду! -
Он жив. Он двигается, ползет!
Встает, качается на ходу,
Падает снова и вновь встает...

II


К полудню буран захирел и сдал.
Упал и рассыпался вдруг на части.
Упал, будто срезанный наповал,
Выпустив солнце из белой пасти.

Он сдал в предчувствии скорой весны,
Оставив после ночной операции
На чахлых кустах клочки седины,
Как белые флаги капитуляции.

Идет на бреющем вертолет,
Ломая безмолвие тишины.
Шестой разворот, седьмой разворот,
Он ищет... ищет... и вот, и вот -
Темная точка средь белизны!

Скорее! От рева земля тряслась.
Скорее! Ну что там: зверь? Человек?
Точка качнулась, приподнялась
И рухнула снова в глубокий снег...

Все ближе, все ниже... Довольно! Стоп!
Ровно и плавно гудят машины.
И первой без лесенки прямо в сугроб
Метнулась женщина из кабины!

Припала к мужу: - Ты жив, ты жив!
Я знала... Все будет так, не иначе!.. -
И, шею бережно обхватив,
Что-то шептала, смеясь и плача.

Дрожа, целовала, как в полусне,
Замерзшие руки, лицо и губы.
А он еле слышно, с трудом, сквозь зубы:
- Не смей... Ты сама же сказала мне..

- Молчи! Не надо! Все бред, все бред!
Какой же меркой меня ты мерил?
Как мог ты верить?! А впрочем, нет,
Какое счастье, что ты поверил!

Я знала, я знала характер твой!
Все рушилось, гибло... хоть вой, хоть реви!
И нужен был шанс, последний, любой!
А ненависть может гореть порой
Даже сильней любви!

И вот говорю, а сама трясусь,
Играю какого-то подлеца.
И все боюсь, что сейчас сорвусь,
Что-нибудь выкрикну, разревусь,
Не выдержав до конца!

Прости же за горечь, любимый мой!
Всю жизнь за один, за один твой взгляд,
Да я, как дура, пойду за тобой,
Хоть к черту! Хоть в пекло! Хоть в самый ад! -

И были такими глаза ее,
Глаза, что любили и тосковали,
Таким они светом сейчас сияли,
Что он посмотрел в них и понял все!

И, полузамерзший, полуживой,
Он стал вдруг счастливейшим на планете.
Ненависть, как ни сильна порой,
Не самая сильная вещь на свете!

а ты сама заходите скайпе а маттео передал что он скучает по тебе/а вот вои скайп-vladislav117

Одиночество - волчьи слёзы.
Одиночество - волчий вой.
Одиночество - волчьи грёзы
Под холодной и грустной луной.

С ним везде все несчастья и беды -
Одиночества ветер лих.
Невеликая радость в победах,
Если праздновать не с кем их.

Я всю жизнь проживаю сказки
Эфимерных мечтаний моих.
Одинокий не может быть счастлив,
Ибо счастие - дело двоих.

Протяни же мне, милая, руку,
Хоть немного побудь со мной
И разбавь мою тяжкую муку,
Что дарована злой судьбой.

Алексей Летов

Три девицы вечерком
Собрались к подруге в дом.
Разомлели, размечтались,
Потихоньку разболтались…
Говорит одна девица:
«Кабы встретила я принца,
Я б ему за все дела –
Пацанёнка родила!
Но сначала – шубу, тачку,
Ну, и на Рублёвке дачку!»

Ей подруга отвечала:
«Точно с дуба ты упала!
Нынче принцы не в чести,
Надо «папика» пасти!
Чтоб «бобёр» был с сединой,
Холостой чтоб иль вдовой,
Чтобы банк держал солидный,
Чтобы вхож был в клуб элитный!
Если б мне попал такой
Закатила б пир горой!
Чтобы вечером жена,
А на утро уж вдова!»

Встала третия девица:
«Так девчата, не годится!
И не будет в жизни проку
Без любви, а по расчёту!
Пусть не принц кровей элитных,
Да и не «бобёр» солидный!
Лишь бы верил и любил
И семьёю дорожил!»
Две подруги хохотали,
Третью дурой называли.
Посидели, посмеялись…
Ну, и до поры расстались.

Минуло лет пять с тех пор,
Как прошёл тот разговор.
И по щучьему веленью
Иль судьбы благоволенью
Вновь подруги повстречались,
Ну, и поболтать остались.
Молвит первая девица:
«Захотела, дура, принца!
Есть и шуба, есть и тачка,
Есть и на Рублёвке дачка.
Только я на дачке той
Словно в клеткой золотой!
Ни друзей и ни подруг,
Толпа охранников вокруг!
Маюсь скукой день-деньской
В этой клетке золотой!»

«Да-а-а, - вторая отвечала, -
Кабы я когда-то знала,
Что страшней всего на свете
Быть за жизнь «бобра» в ответе!
Обещал мне горы злата
И подсунул два контракта,
По которым верь не верь
Голой вылечу за дверь!
И теперь хоть волком вой
Не дай Бог мне стать вдовой!»

Третья молвила девица:
«Да, не сладко вам, сестрицы!
Мой Ванюша не такой –
Работящий и простой.
У людей в большем почёте,
Сын у нас растёт и дочка.
В доме мы живём своём
И дела ведём вдвоём!
Вот он, лёгкий на помине
Вместе с доченькой и сыном.
Ну, подруги, мне пора!
Вам, ни пуха, ни пера!»
Мужу руку подала,
Сына с дочкой обняла,
Села в белый «Мерседес»,
Тут и сказочке конец!

Сказка – ложь, да в ней намёк,
Юным отпрыскам урок!
Вам напомним вновь и вновь:
СЧАСТЬЕ ТАМ, ГДЕ ЕСТЬ ЛЮБОВЬ?!?;):)=)

Собрались в кабаке фашист, демократ и коммунист. Начали спорить у кого лучше идеология. Ну спорить можно долго, а толку... Решили на практике, кто своей идеологией заставит кошку сьесть горчицу.
Фашист хватает кошку, заталкивает ей в пасть ложку горчицы... Сожрала!
Все возмущаются:
— Это насилие!
Тогда демократ берет два кусочка колбасы, в средину горчицы, бросает- слопала! Опять все возмущаются:
— Это обман!
Коммунист ловит кошку, мажет ей горчицей задницу... кошка с воем ее слизывает:
— Обратите внимание! Добровольно и с песней!

Желанья наши бесконечны,И молим Бога нам их дать,Как плату за нашу беспечность,Считая это благодатью.И взламывая незапертые двери,Беря у всех и ничего не отдавая,Мы дико воем,словно звери,И ноши наши на потомков возлагаем.Молясь о Вере,мы не верим,Что Бог дарует не за что то,А просто так,он всех нас любит,Не выбирая никогда кого то.Заблудших не карает,он не мстит,Но не жалеет никогда,Когда его мы забываем,Когда,зверея на глазах,Мы души близких в грязь топтаем, Клянясь им в дружбе на века,С печатью Иуды на устах.Любви мы ждем,она отрада,Она надежда в этом смраде,И Бог дает ее в награду,Когда не ждем,когда уже не надо...Мы воздаянье по деянью получаем,Ведь нам неведомо-Закон неумолим,И безусловную любовь лишь излучая,Любовью настоящей будешь одарим. ( Антон Барбу )

ты любишь с вою семью ?

Тише,Свет тише.....Только б ы н е сорваться.....
и не опуститься/подняться?/-до крика...воя,
в это вот "не с тобою".....и всех-всех прочих
не начать расстреливать...Нет!
Не разлюбить,Я боюсь......оглохнуть!-в выси
никаких-на слух-вслух-совсем-вибраций,в постоянстве горького:
"у вас нет новых писем",.......Только_бы_не_сорваться.Тише,Светка,Тише.Это не Черная Полоса......НЕТ,ты же знаешь,ОНА ВЗЛЕТНАЯ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

ПОЧЕМУ ВОЕ ФООТО НА АВАТАРКЕ ВИЖУ ТОЛЬКО Я??

От собак, что могли разорвать его в миг,Отбиваясь, он шел до людей напрямик,Пробивался к домам, невзирая на вой,Мальчуган, обездоленный страшной войной.

Услышав волка вой в ночи,
Задумайся над содержаньем.
Быть может, песня о любви,
Или печаль, тоска, страданье.

Он долго жил среди ослов,
Он ненавидел одолженья,
Знал он нежность и любовь,
И ревность, боль и униженье.

Он думал, что прошла любовь,
Поставил в этом деле точку,
Послушался опять ослов,
И превратился в одиночку.

Он понял, что такое страх,
Он понял, что такое счастье,
Боится, что остался прах,
Да и в душе опять ненастье.

Он ненавидит сам себя,
Он будет жить, страдать

хотели бы увидеть с
вою первую любовь?

ты думаешь в этом году наша планета прекратит со=вое существование

Грозы теперь не те, что были 20 лет назад: к раскатам грома добавляется вой сигнализации автомобилей и мат по поводу исчезнувшего интернета...

Как мне сказать,ты ведь не веришь,Хоть я тебе всегда твердил,Господь всегда услышит тех лишь,Кто никогда любовь не утаил...И вот прощания приходит срок,Не быть нам вместе никогда,Когда слова-вода в песок,И в лету канут навсегда.Ведь друг без друга нам не жить,Мы никак не поймем-это ясно,Разговора пустого тянется нить,И все усилия...напрасны.За нелюбовь расплачиваюсь болью,И душа моя совсем,совсем пустая,Одинокий волк,отбившийся от стаи,Стал невольно я"обласканный судьбою".На переходе дня и ночи,В сугробах сумерка тону,В тоске и пелене печали,Оскал зверинный источает,Вой проклинающий судьбу:-Лучше буду я проклят тобой,И сжимается безумия клеть,Пусть я буду осмеян толпой,Не предам,не отдам-лучше смерть,Даже если вечно продлится,Сон забвения,прощания боль,Не предам,не отдам,-но пройду стороной,Буду я тебя всегда сторониться,И уйду,чтобы твой не нарушить покой,Пусть враги мои возрадуются,Для отмщения мне вечно снуют,Пусть поклонники твои роем роятся,Лжедрузья дифирамбы поют,Остаюсь навсегда ...для тебя,Как когда то писал-"Вечно твой"...Все равно ,пока жив,-для меня,Ты останешься вечной надеждой.И сейчас...вот здесь...у "невозврата врат",Запомнюсь я тебе в надежде зыбкой,Последним сном на точке невозврата,Изгнанником с непостоянным местом ссылки.Когда-нибудь,когда утихнет боль,Захочется тебе вновь вместе быть,И заклокочет от волненья кровь,И от томленья сердечко будет ныть,И позовут тебя воспоминания,Поймешь вновь все,и станет грустно,И не спасут молитвы,заклинанья,И изменить захочешь все,пока не поздно,Вновь призовет тот вековечный зов,И ввергнет вновь тебя в смятенье,Ведь любовь,это не спасенье,А лишь отпущение грехов...( Антон Барбу )

Как мне сказать,ты ведь не веришь,Хоть я тебе всегда твердил,Господь всегда услышит тех лишь,Кто никогда любовь не утаил...И вот прощания приходит срок,Не быть нам вместе никогда,Когда слова-вода в песок,И в лету канут навсегда.Ведь друг без друга нам не жить,Мы никак не поймем-это ясно,Разговора пустого тянется нить,И все усилия...напрасны.За нелюбовь расплачиваюсь болью,И душа моя совсем,совсем пустая,Одинокий волк,отбившийся от стаи,Стал невольно я"обласканный судьбою".На переходе дня и ночи,В сугробах сумерка тону,В тоске и пелене печали,Оскал зверинный источает,Вой проклинающий судьбу:-Лучше буду я проклят тобой,И сжимается безумия клеть,Пусть я буду осмеян толпой,Не предам,не отдам-лучше смерть,Даже если вечно продлится,Сон забвения,прощания боль,Не предам,не отдам,-но пройду стороной,Буду я тебя всегда сторониться,И уйду,чтобы твой не нарушить покой,Пусть враги мои возрадуются,Для отмщения мне вечно снуют,Пусть поклонники твои роем роятся,Лжедрузья дифирамбы поют,Остаюсь навсегда ...для тебя,Как когда то писал-"Вечно твой"...Все равно ,пока жив,-для меня,Ты останешься вечной надеждой.И сейчас...вот здесь...у "невозврата врат",Запомнюсь я тебе в надежде зыбкой,Последним сном на точке невозврата,Изгнанником с непостоянным местом ссылки.Когда-нибудь,когда утихнет боль,Захочется тебе вновь вместе быть,И заклокочет от волненья кровь,И от томленья сердечко будет ныть,И позовут тебя воспоминания,Поймешь вновь все,и станет грустно,И не спасут молитвы,заклинанья,И изменить захочешь все,пока не поздно,Вновь призовет тот вековечный зов,И ввергнет вновь тебя в смятенье,Ведь любовь,это не спасенье,А лишь отпущение грехов...( Антон Барбу )

репортаж с места событий: сторож петров украл мешок гвоздей и уходит от погони на а/м ОКА разбрасывая гвозди из окна под вой сирен и приказ становиться ..Введен план-перехват "полкан" близкие уже задержаны и дают показания ..школьный друг вспомнил как петров подложил кнопку учительнице пения...