О чем гласит ЗАПИСКА на столе...?

Ф. Достоевский
Идиот

"...— Мне и без вас уже запрещено ходить к вам, — крикнул князь ей вслед.

— Что-о? Кто тебе запретил?

Она мигом обернулась, точно ее укололи иголкой. Князь заколебался было ответить; он почувствовал, что нечаянно, но сильно проговорился.

— Кто запрещал тебе? — неистово крикнула Лизавета Прокофьевна.

— Аглая Ивановна запрещает…

— Когда? Да го-во-ри же!! !

— Давеча утром прислала, чтоб я никогда не смел к вам ходить.

Лизавета Прокофьевна стояла как остолбенелая, но она соображала.

— Что прислала? Кого прислала? Чрез мальчишку? На словах? — воскликнула она вдруг опять.

— Я записку получил, — сказал князь.

— Где? Давай! Сейчас!

Князь подумал с минуту, однако же вынул из жилетного кармана небрежный клочок бумаги, на котором было написано:

“Князь Лев Николаевич! Если, после всего, что было, вы намерены удивить меня посещением нашей дачи, то меня, будьте уверены, не найдете в числе обрадованных. Аглая Епанчина”.

Лизавета Прокофьевна обдумывала с минуту; потом вдруг бросилась к князю, схватила его за руку и потащила за собой.

— Сейчас! Иди! Нарочно сейчас, сию минуту! — вскричала она в припадке необычайного волнения и нетерпения.

— Но ведь вы меня подвергаете…

— Чему? невинный простофиля! точно даже и не мужчина! Ну, теперь я сама всё увижу, своими глазами… "

Какое у неё адское терпение, что бы вынести все те гадости, какие человек там чирикает.

Вот что в ней нацарапано, о том и гласит.

...После обряда, когда мистер и миссис Гилберт Уоррен быстро и плавно катили домой в закрытой карете, Гилберт сказал:
- Невада, ты хочешь знать, что я написал в письме, которое ты получила сегодня вечером?
- Валяй, говори! - сказала новобрачная.
- Вот что там было написано, слово в слово: "Моя дорогая мисс Уоррен, вы были правы. Это была гортензия, а не сирень".
- Ну и прекрасно, - сказала Невада. - Но это дело прошлое. И что ни говори, а Барбара подшутила сама над собой.

"Ужин в холодильнике".

Лорд Байрон устал от домогательств своей бывшей возлюбленной леди Каролины Лэм. Она донимала его везде, она проникала в его дом, и даже в святая святых! кабинет, где он писал свои бессмертные стихи. В ход шло всё: переодевание в мужской костюм, подкуп слуг, слежка. . .В ответ Байрон ябедничал её свекрови - леди Мельбурн - на плохое поведение жены её сына и матери её внука. . .Наконец, леди Каролина перешла все границы! Проникнув а дом Байрона, она написала в его книге, лежавшей на столе, записку в два слова: "Remember Me!"(Помни меня) . Вернувшийся домой лорд Байрон был взбешён! И, конечно, сразу же накатал стишок:
.
"Remember Thee!"
.

Remember thee! Remember thee!
Till Lethe quench life's burning stream
Remorse and shame shall cling to thee,
And haunt thee like a feverish dream!
.

Remember thee! Aye, doubt it not.
Thy husband too shall think of thee:
By neither shalt thou be forgot,
Thou false to him, thou fiend to me!
.

George Gordon, Lord Byron
.
Вольный перевод (не очень удачный, на мой взгляд) :
Забыть тебя! Забыть тебя!
Пусть в огненном потоке лет
Позор преследует тебя,
Томит раскаяния бред!
.

И мне, и мужу своему
Ты будешь памятна вдвойне:
Была ты неверна ему,
И демоном была ты мне.
.

В. Иванов

ужос!

Войдя однажды в отсутствие Варвары Павловны в ее кабинет,
Лаврецкий увидал на полу маленькую, тщательно сложенную бумажку. Он
машинально ее поднял, машинально развернул и прочел следующее,
написанное на французском языке:

"Милый ангел Бетси! (я никак не решаюсь назвать тебя Barbe
или Варвара -- Varvara). Я напрасно прождал тебя на углу бульвара;
приходи завтра в половине второго на нашу квартирку. Твой добрый толстяк
(ton gros bonhomme de mari) об эту пору обыкновенно зарывается в свои
книги; мы опять споем ту песенку вашего поэта Пускина (de votre
poete Pouskine), которой ты меня научила: Старый муж, грозный муж! --
Тысячу поцелуев твоим ручкам и ножкам. Я жду тебя.
Эрнест".
<...>К довершению всего, Лаврецкий через несколько месяцев надеялся быть
отцом.. . Прошедшее, будущее, вся жизнь была отравлена. Он вернулся
наконец в Париж, остановился в гостинице и послал Варваре Павловне
записку г-на Эрнеста с следующим письмом:

"Прилагаемая бумажка вам объяснит все. Кстати скажу вам, что
я не узнал вас: вы, такая всегда аккуратная, роняете такие важные
бумаги. (Эту фразу бедный Лаврецкий готовил и лелеял в течение
нескольких часов. ) Я не могу больше вас видеть; полагаю, что и вы не
должны желать свидания со мною. Назначаю вам 15 000 франков в год;
больше дать не могу. Присылайте ваш адрес в деревенскую контору. Делайте
что хотите; живите где хотите. Желаю вам счастья. Ответа не нужно".