«Люди. Годы. Жизнь» — автобиографический роман, который И. Эренбург считал «главным делом жизни», но не успел закончить+

В 1959 году Эренбург начал работу над книгой, которая оказалась последней. Первоначально он называл ее «Годы, люди, жизнь», затем «люди» вышли на первый план — и в повествовании, и в заглавии. Появление этих писательских воспоминаний предопределено и возрастом автора — на пороге семидесятилетия он говорил, что дальше откладывать нельзя, и общественной атмосферой тех лет.

Почти одновременно появились мемуарные, автобиографические произведения многих видных писателей: «Дневные звезды» О. Берггольц, «Повесть о жизни К. Паустовского и другие.
Воспоминания — жанр достаточно сложный. От него требуют объективности, историзма, забывая, что автор может встать над событиями, что он один из героев (роль его бывает различной) происходящих событий.
Главным упреком Эренбургу стал «субъективизм» его воспоминаний.
Критика почти единодушно признавала художественный характер эренбурговских мемуаров, отмечая живость изложения, своеобразие стиля, меткость портретных характеристик. При этом уходила иногда важнейшая особенность воспоминаний подобного рода, сам принцип подхода к материалу. Охотно повторяли слова Эренбурга о «крайнем субъективизме» его работы, даже не пытаясь понять, что за этим стоит. И если поначалу мемуары писателя являлись предметом спора, то чуть позже (в 1963 году), когда в нашей общественной жизни возобладали волюнтаристские тенденции, критика стала походить на осуждение. Один из критиков, П. Выходцев, прямо утверждал, что «действительность была иной, чем ее рисует И. Эренбург», иными были и люди, которых знал и любил писатель.
Молодой в ту пору прозаик Г. Горышин в статье «Путешествие в жизнь» заметил: «...ни разу не приходит в голову мысль, что это мемуары, воспоминания. Эту книгу было бы справедливо назвать повестью об искусстве. Только такое определение неполно. Это — повесть о жизни. Искусство и жизнь неразделимы для Эренбурга. Конечно, кое о каких взглядах и оценках автора можно спорить, но читателя покоряет любовь писателя к искусству».

В отличие от профессиональных критиков прозаик, уже по первым частям, увидел в книге «больше, чем воспоминания».
Твардовский утверждал, что со временем значение его книги будет возрастать. «И несмотря на все неизбежные издержки «субъективного жанра» мемуаров, — романист, публицист, эссеист и поэт Илья Эренбург именно в этом жанре... в результате слияния всех сторон своего литературного таланта и жизненного опыта достигает, на мой взгляд, огромной творческой победы».
(А. Рубашкин .Л-ра: Литературное обозрение. – 1987. – № 5. )

Эренбурга пытались гнобить не за это. По непроверенным неофициальным данным, он и Кольцов занимались ( и весьма неудачно) разведывательной работой, позволяя себе спорить по поводу своего главного занятия и итогов разведработ.
Многие журналисты и писатели, в те годы занимались параллельно помощью секретным органам.
Для меня была откровением и удивлением биография Бабеля. Я наивно полагал, что он и правда еврейский полунищий гимназист воевавший в Конармии. А вот он получил по башке, за то что уверовав в свою безнаказность весьма активно участвовал в оргиях, устраиваемых женой Ежова.
История литературы хранит немало загадок и помимо авторства произведений Шекспира.