а сказку не расскажете? или, может, стишок...

Три девицы под окном
Пряли поздно вечерком.
«Кабы я была царица, —
Говорит одна девица, —
То на весь крещеный мир
Приготовила б я пир».
«Кабы я была царица, —
Говорит ее сестрица, —
То на весь бы мир одна
Наткала я полотна».
«Кабы я была царица, —
Третья молвила сестрица, —
Я б для батюшки-царя
Родила богатыря».

Только вымолвить успела,
Дверь тихонько заскрыпела,
И в светлицу входит царь,
Стороны той государь.
Во всё время разговора
Он стоял позадь забора;
Речь последней по всему
Полюбилася ему.
312

«Здравствуй, красная девица, —
Говорит он, — будь царица
И роди богатыря
Мне к исходу сентября.
Вы ж, голубушки-сестрицы,
Выбирайтесь из светлицы,
Поезжайте вслед за мной,
Вслед за мной и за сестрой:
Будь одна из вас ткачиха,
А другая повариха».

В сени вышел царь-отец.
Все пустились во дворец.
Царь недолго собирался:
В тот же вечер обвенчался.
Царь Салтан за пир честной
Сел с царицей молодой;
А потом честные гости
На кровать слоновой кости
Положили молодых
И оставили одних.
В кухне злится повариха,
Плачет у станка ткачиха,
И завидуют оне
Государевой жене.
А царица молодая,
Дела вдаль не отлагая,
С первой ночи понесла.

В те поры война была.
Царь Салтан, с женой простяся,
На добра-коня садяся,
Ей наказывал себя
Поберечь, его любя.
Между тем, как он далёко
Бьется долго и жестоко,
Наступает срок родин;
Сына бог им дал в аршин,
И царица над ребенком
Как орлица над орленком;
313

Шлет с письмом она гонца,
Чтоб обрадовать отца.
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой,
Извести ее хотят,
Перенять гонца велят;
Сами шлют гонца другого
Вот с чем от слова до слова:
«Родила царица в ночь
Не то сына, не то дочь;
Не мышонка, не лягушку,
А неведому зверюшку».

Как услышал царь-отец,
Что донес ему гонец,
В гневе начал он чудесить
И гонца хотел повесить;
Но, смягчившись на сей раз,
Дал гонцу такой приказ:
«Ждать царева возвращенья
Для законного решенья».

Едет с грамотой гонец,
И приехал наконец.
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой,
Обобрать его велят;
Допьяна гонца поят
И в суму его пустую
Суют грамоту другую —
И привез гонец хмельной
В тот же день приказ такой:
«Царь велит своим боярам,
Времени не тратя даром,
И царицу и приплод
Тайно бросить в бездну вод».
Делать нечего: бояре,
Потужив о государе
И царице молодой,
В спальню к ней пришли толпой.
314

Объявили царску волю —
Ей и сыну злую долю,
Прочитали вслух указ,
И царицу в тот же час
В бочку с сыном посадили,
Засмолили, покатили
И пустили в Окиян —
Так велел-де царь Салтан.

В синем небе звезды блещут,
В синем море волны хлещут;
Туча по небу идет,
Бочка по морю плывет.
Словно горькая вдовица,
Плачет, бьется в ней царица;
И растет ребенок там
Не по дням, а по часам.
День прошел, царица вопит...
А дитя волну торопит:
«Ты, волна моя, волна!
Ты гульлива и вольна;
Плещешь ты, куда захочешь,
Ты морские камни точишь,
Топишь берег ты земли,
Подымаешь корабли —
Не губи ты нашу душу:
Выплесни ты нас на сушу!»
И послушалась волна:
Тут же на берег она
Бочку вынесла легонько
И отхлынула тихонько.
Мать с младенцем спасена;
Землю чувствует она.
Но из бочки кто их вынет?
Бог неужто их покинет?
Сын на ножки поднялся,
В дно головкой уперся,
Понатужился немножко:
«Как бы здесь на двор окошко
Нам проделать?» — молвил он,
Вышиб дно и вышел вон.
315

Мать и сын теперь на воле;
Видят холм в широком поле,
Море синее кругом,
Дуб зеленый над холмом.
Сын подумал: добрый ужин
Был бы нам, однако, нужен.
Ломит он у дуба сук
И в тугой сгибает лук,
Со креста снурок шелковый
Натянул на лук дубовый,
Тонку тросточку сломил,
Стрелкой легкой завострил
И пошел на край долины
У моря искать дичины.

К морю лишь подходит он,
Вот и слышит будто стон...
Видно на море не тихо;
Смотрит — видит дело лихо:
Бьется лебедь средь зыбей,
Коршун носится над ней;
Та бедняжка так и плещет,
Воду вкруг мутит и хлещет...
Тот уж когти распустил,
Клёв кровавый навострил...
Но как раз стрела запела,
В шею коршуна задела —
Коршун в море кровь пролил,
Лук царевич опустил;
Смотрит: коршун в море тонет
И не птичьим криком стонет,
Лебедь около плывет,
Злого коршуна клюет,
Гибель близкую торопит,
Бьет крылом и в море топит —
И царевичу потом
Молвит русским языком:
«Ты, царевич, мой спаситель,
Мой могучий избавитель,
Не тужи, что за меня
Есть не будешь ты три дня,
316

Что стрела пропала в море;
Это горе — всё не горе.
Отплачу тебе добром,
Сослужу тебе потом:
Ты не лебедь ведь избавил,
Девицу в живых оставил;
Ты не коршуна убил,
Чародея подстрелил.
Ввек тебя я не забуду:
Ты найдешь меня повсюду,
А теперь ты воротись,
Не горюй и спать ложись».

Улетела лебедь-птица,
А царевич и царица,
Целый день проведши так,
Лечь решились на тощак.
Вот открыл царевич очи;
Отрясая грезы ночи
И дивясь, перед собой
Видит город он большой,
Стены с частыми зубцами,
И за белыми стенами
Блещут маковки церквей
И святых монастырей.
Он скорей царицу будит;
Та как ахнет!.. «То ли будет? —
Говорит он, — вижу я:
Лебедь тешится моя».
Мать и сын идут ко граду.
Лишь ступили за ограду,
Оглушительный трезвон
Поднялся со всех сторон:
К ним народ навстречу валит,
Хор церковный бога хвалит;
В колымагах золотых
Пышный двор встречает их;
Все их громко величают
И царевича венчают
Княжей шапкой, и главой
Возглашают над собой;
317

И среди своей столицы,
С разрешения царицы,
В тот же день стал княжить он
И нарекся: князь Гвидон.

Ветер на море гуляет
И кораблик подгоняет;
Он бежит себе в волнах
На раздутых парусах.
Корабельщики дивятся,
На кораблике толпятся,
На знакомом острову
Чудо видят наяву:
Город новый златоглавый,
Пристань с крепкою заставой;
Пушки с пристани палят,
Кораблю пристать велят.
Пристают к заставе гости;
Князь Гвидон зовет их в гости,
Их он кормит и поит
И ответ держать велит:
«Чем вы, гости, торг ведете
И куда теперь плывете?»
Корабельщики в ответ:
«Мы объехали весь свет,
Торговали соболями,
Чернобурыми лисами;
А теперь нам вышел срок,
Едем прямо на восток,
Мимо острова Буяна,
В царство славного Салтана...»
Князь им вымолвил тогда:
«Добрый путь вам, господа,
По морю по Окияну
К славному царю Салтану;
От меня ему поклон».
Гости в путь, а князь Гвидон
С берега душой печальной
Провожает бег их дальный;
Глядь — поверх текучих вод
Лебедь белая плывет.
318

«Здравствуй, князь ты мой прекрасный!
Что ты тих, как день ненастный?
Опечалился чему?» —
Говорит она ему.
Князь печально отвечает:
«Грусть-тоска меня съедает,
Одолела молодца:
Видеть я б хотел отца».
Лебедь князю: «Вот в чем горе!
Ну, послушай: хочешь в море
Полететь за кораблем?
Будь же, князь, ты комаром».
И крылами замахала,
Воду с шумом расплескала
И обрызгала его
С головы до ног всего.
Тут он в точку уменьшился,
Комаром оборотился,
Полетел и запищал,
Судно на море догнал,
Потихоньку опустился
На корабль — и в щель забился.

Ветер весело шумит,
Судно весело бежит
Мимо острова Буяна,
К царству славного Салтана,
И желанная страна
Вот уж издали видна.
Вот на берег вышли гости;
Царь Салтан зовет их в гости,
И за ними во дворец
Полетел наш удалец.
Видит: весь сияя в злате,
Царь Салтан сидит в палате
На престоле и в венце
С грустной думой на лице;
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой,
Около царя сидят
И в глаза ему глядят.
319

Царь Салтан гостей сажает
За свой стол и вопрошает:
«Ой вы, гости-господа,
Долго ль ездили? куда?
Ладно ль за морем, иль худо?
И какое в свете чудо?»
Корабельщики в ответ:
«Мы объехали весь свет;
За морем житье не худо,
В свете ж вот какое чудо:
В море остров был крутой,
Не привальный, не жилой;
Он лежал пустой равниной;
Рос на нем дубок единый;
А теперь стоит на нем
Новый город со дворцом,
С златоглавыми церквами,
С теремами и садами,
А сидит в нем князь Гвидон;
Он прислал тебе поклон».
Царь Салтан дивится чуду;
Молвит он: «Коль жив я буду,
Чудный остров навещу,
У Гвидона погощу».
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой,
Не хотят его пустить
Чудный остров навестить.
«Уж диковинка, ну право, —
Подмигнув другим лукаво,
Повариха говорит, —
Город у моря стоит!
Знайте, вот что не безделка:
Ель в лесу, под елью белка,
Белка песенки поет
И орешки всё грызет,
А орешки не простые,
Всё скорлупки золотые,
Ядра — чистый изумруд;
Вот что чудом-то зовут».
320

Чуду царь Салтан дивится,
А комар-то злится, злится —
И впился комар как раз
Тетке прямо в правый глаз.
Повариха побледнела,
Обмерла и окривела.
Слуги, сватья и сестра
С криком ловят комара.
«Распроклятая ты мошка!
Мы тебя!..» А он в окошко,
Да спокойно в свой удел
Через море полетел.

Снова князь у моря ходит,
С синя моря глаз не сводит;
Глядь — поверх текучих вод
Лебедь белая плывет.
«Здравствуй, князь ты мой прекрасный!
Что ж ты тих, как день ненастный?
Опечалился чему?« —
Говорит она ему.
Князь Гвидон ей отвечает:
«Грусть-тоска меня съедает;
Чудо чудное завесть
Мне б хотелось. Где-то есть
Ель в лесу, под елью белка;
Диво, право, не безделка —
Белка песенки поет,
Да орешки всё грызет,
А орешки не простые,
Всё скорлупки золотые,
Ядра — чистый изумруд;
Но, быть может, люди врут».
Князю лебедь отвечает:
«Свет о белке правду бает;
Это чудо знаю я;
Полно, князь, душа моя,
Не печалься; рада службу
Оказать тебе я в дружбу».
С ободренною душой
Князь пошел себе домой;
321

Лишь ступил на двор широкий —
Что ж? под елкою высокой,
Видит, белочка при всех
Золотой грызет орех,
Изумрудец вынимает,
А скорлупку собирает,
Кучки равные кладет
И с присвисточкой поет
При честном при всем народе:
Во саду ли, в огороде.
Изумился князь Гвидон.
«Ну, спасибо, — молвил он, —
Ай да лебедь — дай ей боже,
Что и мне, веселье то же».
Князь для белочки потом
Выстроил хрустальный дом,
Караул к нему приставил
И притом дьяка заставил
Строгий счет орехам весть.
Князю прибыль, белке честь.

Ветер по морю гуляет
И кораблик подгоняет;
Он бежит себе в волнах
На поднятых парусах
Мимо острова крутого,
Мимо города большого:
Пушки с пристани палят,
Кораблю пристать велят.
Пристают к заставе гости;
Князь Гвидон зовет их в гости,
Их и кормит и поит
И ответ держать велит:
«Чем вы, гости, торг ведете
И куда теперь плывете?»
Корабельщики в ответ:
«Мы объехали весь свет,
Торговали мы конями,
Всё донскими жеребцами,
А теперь нам вышел срок —
И лежит нам путь далек:
322

Мимо острова Буяна,
В царство славного Салтана...»
Говорит им князь тогда:
«Добрый путь вам, господа,
По морю по Окияну
К славному царю Салтану;
Да скажите: князь Гвидон
Шлет царю-де свой поклон».

Гости князю поклонились,
Вышли вон и в путь пустились.
К морю князь — а лебедь там
Уж гуляет по волнам.
Молит князь: душа-де просит,
Так и тянет и уносит...
Вот опять она его
Вмиг обрызгала всего:
В муху князь оборотился,
Полетел и опустился
Между моря и небес
На корабль — и в щель залез.

Ветер весело шумит,
Судно весело бежит
Мимо острова Буяна,
В царство славного Салтана —
И желанная страна
Вот уж издали видна;
Вот на берег вышли гости;
Царь Салтан зовет их в гости,
И за ними во дворец
Полетел наш удалец.
Видит: весь сияя в злате,
Царь Салтан сидит в палате
На престоле и в венце,
С грустной думой на лице.
А ткачиха с Бабарихой
Да с кривою поварихой
Около царя сидят,
Злыми жабами глядят.
323

Царь Салтан гостей сажает
За свой стол и вопрошает:
«Ой вы, гости-господа,
Долго ль ездили? куда?
Ладно ль за морем, иль худо,
И какое в свете чудо?»
Корабельщики в ответ:
«Мы объехали весь свет;
За морем житье не худо;
В свете ж вот какое чудо:
Остров на море лежит,
Град на острове стоит
С златоглавыми церквами,
С теремами да садами;
Ель растет перед дворцом,
А под ней хрустальный дом;
Белка там живет ручная,
Да затейница какая!
Белка песенки поет,
Да орешки всё грызет,
А орешки не простые,
Всё скорлупки золотые,
Ядра — чистый изумруд;
Слуги белку стерегут,
Служат ей прислугой разной —
И приставлен дьяк приказный
Строгий счет орехам весть;
Отдает ей войско честь;
Из скорлупок льют монету,
Да пускают в ход по свету;
Девки сыплют изумруд
В кладовые, да под спуд;
Все в том острове богаты,
Изоб нет, везде палаты;
А сидит в нем князь Гвидон;
Он прислал тебе поклон».
Царь Салтан дивится чуду.
«Если только жив я буду,
Чудный остров навещу,
У Гвидона погощу».
324

А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой,
Не хотят его пустить
Чудный остров навестить.
Усмехнувшись исподтиха,
Говорит царю ткачиха:
«Что тут дивного? ну, вот!
Белка камушки грызет,
Мечет золото и в груды
Загребает изумруды;
Этим нас не удивишь,
Правду ль, нет ли говоришь.
В свете есть иное диво:
Море вздуется бурливо,
Закипит, подымет вой,
Хлынет на берег пустой,
Разольется в шумном беге,
И очутятся на бреге,
В чешуе, как жар горя,
Тридцать три богатыря,
Все красавцы удалые,
Великаны молодые,
Все равны, как на подбор,
С ними дядька Черномор.
Это диво, так уж диво,
Можно молвить справедливо!»
Гости умные молчат,
Спорить с нею не хотят.
Диву царь Салтан дивится,
А Гвидон-то злится, злится...
Зажужжал он и как раз
Тетке сел на левый глаз,
И ткачиха побледнела:
«Ай!» и тут же окривела;
Все кричат: «Лови, лови,
Да дави ее, дави...
Вот ужо! постой немножко,
Погоди...» А князь в окошко,
Да спокойно в свой удел
Через море прилетел.
325

Князь у синя моря ходит,
С синя моря глаз не сводит;
Глядь — поверх текучих вод
Лебедь белая плывет.
«Здравствуй, князь ты мой прекрасный!
Что ты тих, как день ненастный?
Опечалился чему?» —
Говорит она ему.
Князь Гвидон ей отвечает:
«Грусть-тоска меня съедает —
Диво б дивное хотел
Перенесть я в мой удел».
«А какое ж это диво?»
— Где-то вздуется бурливо
Окиян, подымет вой,
Хлынет на берег пустой,
Расплеснется в шумном беге,
И очутятся на бреге,
В чешуе, как жар горя,
Тридцать три богатыря,
Все красавцы молодые,
Великаны удалые,
Все равны, как на подбор,
С ними дядька Черномор.
Князю лебедь отвечает:
«Вот что, князь, тебя смущает?
Не тужи, душа моя,
Это чудо знаю я.
Эти витязи морские
Мне ведь братья все родные.
Не печалься же, ступай,
В гости братцев поджидай».

Князь пошел, забывши горе,
Сел на башню, и на море
Стал глядеть он; море вдруг
Всколыхалося вокруг,
Расплескалось в шумном беге
И оставило на бреге
Тридцать три богатыря;
В чешуе, как жар горя,
326

Идут витязи четами,
И, блистая сединами,
Дядька впереди идет
И ко граду их ведет.
С башни князь Гвидон сбегает,
Дорогих гостей встречает;
Второпях народ бежит;
Дядька князю говорит:
«Лебедь нас к тебе послала
И наказом наказала
Славный город твой хранить
И дозором обходить.
Мы отныне ежеденно
Вместе будем непременно
У высоких стен твоих
Выходить из вод морских,
Так увидимся мы вскоре,
А теперь пора нам в море;
Тяжек воздух нам земли».
Все потом домой ушли.

Ветер по морю гуляет
И кораблик подгоняет;
Он бежит себе в волнах
На поднятых парусах
Мимо острова крутого,
Мимо города большого;
Пушки с пристани палят,
Кораблю пристать велят.
Пристают к заставе гости.
Князь Гвидон зовет их в гости,
Их и кормит и поит
И ответ держать велит:
«Чем вы, гости, торг ведете?
И куда теперь плывете?»
Корабельщики в ответ:
«Мы объехали весь свет;
Торговали мы булатом,
Чистым серебром и златом,
И теперь нам вышел срок;
А лежит нам путь далек,
327

Мимо острова Буяна,
В царство славного Салтана».
Говорит им князь тогда:
«Добрый путь вам, господа,
По морю по Окияну
К славному царю Салтану.
Да скажите ж: князь Гвидон
Шлет-де свой царю поклон».

Гости князю поклонились,
Вышли вон и в путь пустились.
К морю князь, а лебедь там
Уж гуляет по волнам.
Князь опять: душа-де просит...
Так и тянет и уносит...
И опять она его
Вмиг обрызгала всего.
Тут он очень уменьшился,
Шмелем князь оборотился,
Полетел и зажужжал;
Судно на море догнал,
Потихоньку опустился
На корму — и в щель забился.

Ветер весело шумит,
Судно весело бежит
Мимо острова Буяна,
В царство славного Салтана,
И желанная страна
Вот уж издали видна.
Вот на берег вышли гости.
Царь Салтан зовет их в гости,
И за ними во дворец
Полетел наш удалец.
Видит, весь сияя в злате,
Царь Салтан сидит в палате
На престоле и в венце,
С грустной думой на лице.
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой,
Около царя сидят —
Четырьмя все три глядят.

Я не верю. Я устала. Я хочу лечь, закрыть глаза, и что бы этот долгий дождь своей монотонной прохладой смочил мне веки, что бы его капли слезинками застыли на губах. Не хочу, что бы тучи высвободили из своего тёмного плена солнце. Его лучи опять пронзят моё сердце и заставят хотеть любви. Я не хочу. Всё уже было, и теперь ничего не надо.

Хочу лежать в белом, плыть на сырой волне ветра, быть похожей на облако, и пусть он несёт меня неведомо куда между небом и землёй. А может, и я потом превращусь в дождь и стеку слезами в землю, а музыка этого дождя прольётся в чьи-нибудь стихи.

Слишком грустные стихи. Я их уже так много прочитала. Лучше бы писали радостные. Нет, уж пусть всё будет правдой. Любви нет. И я уже ничего не хочу.

В старом парке пахло прелой землёй, и даже оставался кое-где снег. Мокрые, чёрные стволы тихонечко гудели, готовясь удивить мир своей волшебной листвой. А главное - это первый весенний дождь. Настоящий весенний дождь, который потом будет пахнуть солнцем, пыльцой и цветами.

Перед ним вприпрыжку важно прошлась мокрая ворона. Она посмотрела на него одним глазом и деловито каркнула. Потом взмахнула крыльями и, очертив дугу, скрылась за кустом, за ветками которого смутно проглядывался силуэт скамейки. Кажется, на ней кто-то сидел. Сердце вздрогнуло, и волна предчувствий захлестнула с головой. Несколько шагов...
- Здравствуй. Ты мне снишься почти каждую ночь.
- Молодой человек, я не ищу знакомств. Оставьте свои дежурные шуточки и идите своей дорогой.
- Я видел, как у тебя растут крылья, только вместо перьев были лепестки орхидей.
- Оставьте меня!
- Ты переливалась, как радуга, и от тебя лилась музыка. Вот прямо из тела. Ты просто звучала вся целиком.
- Прекратите!
- Я прикасался к тебе, а ты, смеясь, рассыпалась на тысячу маленьких звёздочек, а потом снова превращалась в радугу, и опять из тебя лилась музыка.
- Замолчите! Я прошу Вас уйти!

Когда силуэт незнакомца окончательно растворился в сумраке парка, к ней подошла ворона. Она внимательно посмотрела на неё сначала одним глазом, потом другим, поворчала, и по-хозяйски, деловито подошла и клюнула в ногу.

Его остановил крик. Кричала она. Он бросился назад. Она забралась с ногами на скамейку, но это ли преграда вороне, которая уже намеревалась снова клюнуть её в ногу.
- Помоги же, что ты стоишь!
- Не бойся, пойдём.
- Куда?!
- Друг к другу!

Ворона смотрела, как они удалялись по аллее. Ей нравилось, что от его прикосновения она рассыпалась на маленькие звёздочки, а потом снова превращалась в радугу. Вороне очень нравилась музыка. Их музыка. Ведь именно он был создателем этих аккордов, и только он мог подарить ей те самые крылья.
- Так значит, она есть? - спросила она.
- А разве что-то есть другое? - ответил он.

Ворона спокойно расправила крылья и, превратившись в солнечный луч, поднялась к небу, разорвав мутное одеяло нескончаемых туч.

Ты в лесу насобирала
Два веселеньких грибочка.
Один бледный с тонкой ножкой,
А другой был с красной шляпкой
Той что в белых выделеньях.
Бородавками назвал б их.

Принесла домой в пакете.
Вся довольная и пахнешь
Хвойным лесом и болота
Запах тоже прихватила.
Видно долго те грибы ты
В мае месяце искала...

Предложил я засушить их,
И зимой холодной может
Отыскать под паутиной,
В куче дохлых тараканов.
Повезет, и позабудешь
Что весной ты в лес ходила,
И тогда все будут живы.
Может даже при з3.14доровье
Собственном семью оставишь...

Но не тут то в общем было.
Ты помыла те грибочки,
Что бы вдруг жучок случайный
Не испортил пищи вкуса.
И семя отличным блюдом
Восторгалась бы, хвалила,
Мать хозяйку повариху,
Грибника до мозга кости..

Вдруг в душе моей кольнуло,
Жить мне пуще захотелось,
После слов твоих игривых:
"Я читала, иль приснилось,
Что грибок один из этих
Можно и без варки-жарки,
Подавать сырым. С гарниром...
Главное его сметаной
Закидать. Мол так вкуснее.
И осталось угадать лишь
Какой гриб из этих можно
есть без термо-обработки."

На мои слова и крики,
Ты ответила слезами
И упреком в том, что будто
Я жене не доверяю,
Постоянно ее в чем то
Упрекаю без причинно
И наверно я желаю ее смерти.
Так сказала нарубая
В мелкий кубик те грибочки,
Посыпая перцем черным,
"Что бы вкус был интересней"

Я смекнул, что "час последний"
Вот уже не за горами.
Что пора готовить тапки
И костюмчик по приличней.
Потому как наблюдал я,
Наполнение тарелок
В принципе красивым блюдом,
Но таящим в себе столько
Неприятнейших моментов.
Наблюдая за всем этим,
Понял: все грибы ты покрошила.
Видимо решив не думать
Какой гриб варить не нужно
И пикантней будет блюдо
Так как два сортА смешалось.

Ноги тут же покосились,
И в глазах все потемнело
В предвкушении обеда.
Видимо мутнел рассудок.
Но жена меня схватила
И с улыбкой кровожадной
Поднесла тарелку к носу
Всю облитую сметаной,
Под которой был заметен
Край какого то продукта.

Вилкой почерпнув побольше
Голосом в тонах приказа
На ухо мне прошептала
"Кушай 3.14дорого Любимый!
Для тебя ведь я старалась
Или может ты считаешь
Что готовлю я несносно?
Мне пришлось жене поддаться
Ибо, стало дышать трудно,
От того, что жена очень
Сильно как то горло сжала.

Съев все то, что на приборе,
С удивлением я понял,
Что грибами в той тарелке
Вовсе даже и не пахнет.
Вкус был будто бы свинины,
И по плотности как мясо...
Оказалось что со мною,
Женушка сыграла шутку,
Подменив в момент горячий
Мясо и грибы местами..

Я обрадовался очень.
А жена сказала "Дурень!
Если ты меня хоть раз
В лес еще одну отправишь,
Я тебе еще из вкусной
Ягоды лесной варенье
Наварю... Ведь на природе,
Повстречала я юннатов.
Те поведали о пользе
Всех лесных даров и даже
Научили меня палкой
Убивать медведя быстро.
Ну а с мужем тот приемчик,
Действует вдвойне кровавей...

Спрашивают моряка:
-Был ли случай, чтоб Вам было реально страшно?
- Перевозили мы как то груз - 10000 кукол.
И попали в шторм.
И вот когда корабль накренился вправо, то все эти 10000 кукол хором сказали "Мама! "
Вот тут я и обоср..ся...
21.07.13
Таню с четвертого все называют шалавой,
ей чуть за двадцать, ребенку - три с половиной.
все потому, что Таня не поздоровалась с бабой Клавой,
та в отместку назвала Татьяну продажной скотиной.
во избежание очередного скандала
Таня боится рассказывать, что ребенка усыновила.

это Кристина из двадцать второй квартиры,
вчера перекрасилась из розового в зеленый.
"наверняка, подражает идиотским своим кумирам,"-
думает Саша, безнадежно в нее влюбленный.
Кристину ждут десять сеансов химиотерапии.
ну и затылок полностью оголенный.

это, знакомьтесь, типичный худой очкарик
Саша, что учится на четвертом курсе физмата.
у него, говорят, с собой всегда иностранный словарик,
в интеллигентной речи не слышно ни слова мата.
Саша хватается за стипендию, потому что его зарплата
слишком мала, чтобы прокормить малолетних сестру и брата.

это Денис, с ним жить рядом - одно издевательство.
страшно в темном подъезде: Дэн на учете в милиции.
он прошлым летом врезал за пьяное домогательство
к девушке.. парню, что оказался сыном министра юстиции.
теперь Дэна ждет судебное разбирательство
сизо, передачки, кассации и петиции.

это Марина, она, мягко говоря, полновата…
местные дети громко кричат: «Толстуха!»
вес выше среднего, фигура одутловата.
…Марина близка к уже месяцу голодухи.
нарушение гормональное – это, знаете ли, чревато.
лишний вес появился не от отсутствия силы духа.

это женатая пара Сергей и Екатерина,
больше всего на свете мечтающие о ребенке.
для людей создается отчетливая картина:
зачем карьеристке дома стирать пеленки?
у Екатерины не такая возвышенная причина:
стенки маточных труб для детей у нее слишком тонки.

этот слишком богат, этот удавится за копейку,
этот чрезмерно брезглив (у него обнаружили СПИД).
эта мадемуазель круглый год ходит в телогрейке.
(у нее к двадцати пяти – хронический острый цистит).
думаешь, ты простой? стань другим на недельку.
расскажешь потом, какой ярлык теперь на тебе висит.

По чистому полю, по широкому раздолью ехал старый казак Илья Муромец и наехал на развилку трёх дорог. На развилке горюч-камень лежит, а на камне надпись написана: «Если прямо ехать – убиту быть, направо ехать – женату быть, а налево ехать – богатому стать». Прочитал Илья надпись и призадумался:
– Мне, старому, в бою смерть не писана. Дай поеду, где убиту быть.
Долго ли, коротко ли ехал он, выскочили на дорогу воры-разбойники. Три сотни татей [Тать – разбойник, грабитель.] – подорожников. Горланят, шалыгами размахивают:
– Убьём старика да ограбим!
– Глупые люди, говорит Ильи Муромец, – не убив медведя, шкуру делите!
И напустил на них своего коня верного. Сам копьём колол и мечом разил, и не осталось в живых ни единого душегуба-разбойника.
Воротился на развилку и стёр надпись: «Если прямо ехать-убиту быть». Постоял возле камня и повернул коня направо:
– Незачем мне, старому, женату быть, а поеду, погляжу, как люди женятся.
Ехал час либо два и наехал на палаты белокаменные.
Выбегала навстречу красна девица-душа. Брала Илью Муромца за руки, провела в столовую горницу. Кормила-поила богатыри, увещала:
– После хлеба-соли ступай опочив держать [Опочив держать – опочивать, спать, отдыхать.]. В дороге небось умаялся! – Провела в особый покой, указала на перину пуховую.
А Илья, он смекалист, сноровист был, заприметил неладное. Кинул девицу-красу на перину, а кровать повернулась, опрокинулась, и провалилась хозяйка в подземелье глубокое.
Выбежал Илья Муромец из палат во двор, разыскал подземелье то глубокое, двери выломал и выпустил на белый свет сорок пленников, женихов незадачливых, а хозяйку красну девицу в тюрьму подземную запер крепко-накрепко.
После того приехал на развилку и другую надпись стёр. И новую надпись написал на камени: «Две дорожки очищены старым казаком Ильёй Муромцем».
– В третью сторону не поеду я. Зачем мне, старому, одинокому, богатым быть? Пусть кому-нибудь молодому богатство достанется.
Повернул коня старый казак Илья Муромец и поехал в стольный Киев-град нести службу ратную, биться с ворогами, стоять за Русь Великую да за русский парод!
На том сказ о славном, могучем богатыре Илье Муромце и окончился.

ХИТРЫЙ ЛИС И УМНАЯ УТОЧКА
Очень. Хитрый Лис думает: "Утки в отлет собрались. Дай-ка схожу на речку - утятинкой раздобудусь!. Подкрался из-за куста, видит: правда, целая стая уток у берега. Одна Уточка стоит под самым кустом, лапкой перья в крыле перебирает. Лис хвать ее за крыло! Со всех силенок рванулась Уточка. Оставила перья у Лиса в зубах. "Ах ты!.. - Лис думает. - Вырвалась как..." Стая всполошилась, поднялась на крыло и улетела. А эта Уточка осталась: крыло у нее сломано, перья вырваны. Она спряталась в камышах, подальше от берега. Ушел Лис ни с чем.
Зима. Хитрый Лис думает: "Замерзло озеро. Теперь Уточка - моя, никуда от меня не денется: по снегу куда ни пойдет, - наследит, - по следу ее и найду". Пришел на речку, - верно: лапки с перепонками наследили на снегу у берега. А сама Уточка под тем же кустом сидит, распушилась вся. Тут ключ из-под земли бьет, не дает льду намерзнуть, - теплая полынья, и пар от нее идет. Кинулся Лис на Уточку, а Уточка - нырк от него! - и ушла под лед. "Ах ты!.. - Лис думает. - Утопилась ведь..." Ушел ни с чем.
Весна. Хитрый Лис думает: "Тает лед на речке. Пойду мерзлой утятинкой полакомлюсь". Пришел, а Уточка плавает под кустом - жива, здоровехонька! Она тогда нырнула под лед и выскочила в полынью - под другим берегом: там тоже бил ключ. Так всю зиму и прожила. "Ах ты!.. - Лис думает. - Стой же, сейчас за тобой в воду кинусь..." - Зря, зря, зря! - закрякала Уточка. Порх с воды и улетела. За зиму-то у нее крыло зажило и новые перышки отросли.

Послушайте балладу о мыслях! Однажды в поезде, в купе, сидели вместе за столом: полковник, курсант - молоденький красавчик, и женщина с красавицею дочкой! Путь долгий был у них. И время как могли, игрою коротали. Играли на гитаре, пели и болтали... Тут поезд занырнул в большой туннель.. В купе не стало не видать ни зги... И тут вдруг прозвучал во тьме, пощечины тот самый, звонкий звук.. И смолк в купе весь разговор...И свет вернулся, но не смог нарушить он тишины безмолвье той... И мысли лишь взлетели ото всех... Попробуем же мы, подслушать мысли всех... Мамаша думала в тиши о том, что дочка ту плеуху то, курсанту так влепила, наглости его дала отпор.. И дочь свою она совсем не осудила... А дочь ее понять хотела, как посмел! Полковник старый тот, рукам дать волю и пристать к ее любимой маме... Полковник жалкий тот сидел в своем углу.. И думу думал трудную свою...Ну почему же не везет ему? По жизни он в ответе за своих учеников? И лишь курсант в купе сидел и улыбался: он ждал еще один тоннель... и ко второй щеке он примерялся.. Припомнить он экзамены решил сполна...И месть воздать полковнику со зла.....

Вот и август... Лето на закат.
Ах, как быстро тает лето.
И готовит осень свой наряд,
Ей входные не нужны билеты.
Уходила, ничего не взяв,
А вернётся королевой бала,
В золоте парчи, в багрянце вся,
Позабыв про шаткость пьедестала.
Но ещё обещан звездопад
В августе - не пропусти, желание
Загадаешь, в полночь выйдя в сад.
Лето не скупится на прощанье,
Щедро дарит звёзды и цветы,
Птичьи трели с ночи до рассвета,
Урожая нового плоды,
Свет и вдохновение поэтам.
У кого-то лето круглый год:
Пальмы, яхты, солнце, море плещет...
Ты не говори, что им везёт -
Нам с тобою повезло не меньше.
Им, лишённым прелестей зимы,
Чужды, далеки забавы наши,
Холодов страшатся, как чумы,
Нам же - никакой мороз не страшен.
Не грусти с отлётом птичьих стай,
У природы нет плохой погоды.
Смаковать зимой с малиной чай -
Наслаждение. Весны прихода
Ожидать, листая календарь,
Смешивая сны, мечты, приметы.
Новый год... за ним январь, февраль,
Ну, а там весна... и - здравствуй, лето

Как тебе такой стишок?...Губами… Едва касаясь кожи… Скользнув вдоль шеи… Довести до дрожи… Все ниже… Вздохом поцелуев… Я растворяюсь… Нет, в тебе тону я… Мой шепот… И твое дыханье… По венам… Проскользнувшее желанье… Так страстно… Лепестками света… Я жду… Твоей руки ответа… Все ближе… Как ожог по коже… Быть может… Хочешь, мы продолжим...??

Соблазн укутывает плечи, Целует шею, гладит грудь... Соблазн спускается под вечер И до рассвета не уснуть. Соблазн целует сладко губы... Рука к руке, к щеке щека... Спина... живот... Соблазну любы - Все в предвкушении рывка. О, как в соблазне стан подвижен. Низ живота дрожит... изгиб... Соблазн на ухо шепчет - ниже... Дыханье сбито... пульс дробит... Соблазн... желание... от срасти По позвоночнику роса... О вожделение! Напастью Туманит ум, стеллит глаза. Еще немного остается До фейерверка - трижды "да"! Два сердца воедино бьется Два тела - страсти и стыда..

Люди не приходят в нашу жизнь случайно,
Хоть порой дивимся мы судьбе.
А она плутовка, вроде бы нечаянно
В нашу Жизнь приводит нужных нам людей.
Все они какими бы ни были.
Оставляют в наших Душах след.
И не важно радостный, обиженный,
Ведь случайностей в природе нет.
Если в жизни Человек Вам встретился.
Значит, что-то Бог решил тебе сказать.
Так что лучше набирайся смелости
И старайся все «уроки» разобрать.
Разбирай внимательно, старательно.
По абзацам, грамотно следя.
Счастье, радость — помнить обязательно.
В жизнь твою они вошли не зря.
Все обиды, страхи, недоверие,
Выучи, учебники закрой.
И забудь о том, что было сделано
Чтобы боль не шла в ногу с тобой.
А теперь подумай, сколько радости
Бог к тебе послал через Людей.
Так что каждой новой встрече радуйся,
У Всевышнего ведь тысячи идей.

А вы гуляли под дождём? Не так,чтоб из маршрутки до подъезда Бежать, укрывшись бережно зонтом. А чтоб сухого не осталось места… Чтоб ручейки сползали по щекам, А волосы, похожие на тину Прилипли паклей к шее и ушам, И лужи громко хлюпали в ботинках… А вы не целовались под дождём? Не так,чтоб три секунды,для отмазки, А чтобы затерялись вы вдвоём. Чтоб на её лице – природы краски. А на твоём – желание собрать Со щёчек капли тёплыми губами. Желание по лужам танцевать, Соединившись мокрыми телами… А дома,обмотавшись в тёплый плед, Обнявшись, посидеть за мятным чаем. Вы так гуляли? Я пока что нет. Хотя всю жизнь свою о том мечтаю..

Случайно приходит письмо ниоткуда:
"Ты знаешь, ищу тебя! Долго! Повсюду!"
"Да нет, Вы ошиблись и я Вас не знаю"
"Ошибка? Как жаль... Что ж... Случайно... Бывает"
Не думаем мы, что случайности эти
Даны, чтоб найти нам друг друга на свете.
Ответить чуть-чуть по-другому, поверив,
Что эта случайность - открытые двери.
Взять в сердце мечту, в них войти, задержаться,
Надежде поверить... И взять и остаться!
Любить чтобы крепко, дышать полной грудью!
Как часто случайно теряются люди.
Ничто не случайно! Ты верь мне! Ты слышишь?!
Все судьбы и встречи написаны свыше.
Любовь, и надежды, и счастье, и чаяния,
Поэтому в мире ничто не случайно!

Стишок "Наша Таня громко плачет" в стиле Горация: "Громко рыдает Татьяна, горе ее безутешно;
Вниз с розопламенных щек слезы струятся рекой;
Девичьим играм в саду беззаботно она предавалась -
Мяч озорной удержать в тонких перстах не смогла;
Выпрыгнул резвый скакун, по склону вниз устремился,
С края утеса скользнув, упал в бурнопенный поток.
Милая дева, не плачь, утрата твоя исцелима;
Есть повеленье рабам - свежей воды привезти;
Стойки, отважны они, ко всякой работе привычны -
Смело пустятся вплавь, и мячик вернется к тебе."

Не цепляйтесь за прошлое,
Не живите обидами,
Вспоминайте хорошее
И друзьям не завидуйте.
Все, что небом Вам послано
Принимайте как должное,
Все, что сделано - к лучшему,
Как бы ни было сложно.
На судьбу не ропщите,
Каждый миг будьте счастливы,
И других не судите
За их слабости частые.
За любимых боритесь
Богом данными силами,
На слова не скупитесь,
Будьте нежными с милыми.
Как же просто жить радостно!
Восхищайтесь закатами,
И влюбляйтесь всей страстью
В жизнь свою полосатую...

ок! стих! "Зажечься страстью, видя страсть чужую,
И ревновать, еще не полюбив,--
Хоть бог любви хитер и прихотлив,
Он редко хитрость измышлял такую.

Я потому люблю, что я ревную,
Терзаясь тем, что рок несправедлив:
Ведь я красивей, а, меня забыв,
Он нежным счастьем наградил другую.

Я в страхе и в сомненье дни влачу,
Ревную без любви, но ясно знаю:
Хочу любить, любви в ответ хочу.

Не защищаюсь и не уступаю;
Быть понятой мечтаю и молчу.
Поймет ли кто? Себя я понимаю".

Лопе Де Вега

Я счастлива, что есть страница,
Где может сердце отдыхать.
Где можно ввысь взлететь, как птица,
Где можно думать и мечтать.
Спасибо Вам, родные люди,
За все, что делаете Вы.
Творите, радуйте, пишите,
Чтоб было больше доброты.
Чтоб жизнь блистала, сердце пело,
Чтоб шутки в мир лились рекой,
Чтоб солнца луч проникновенно
Касался теплою рукой.
Ваше старание поможет,
Лед в сердце чьем-то растопить.
Все люди, в принципе, похожи,
Весь мир добрее может быть!

Головеху от подухи
оторвал я и попер
до Нюрахиной избухи:
обожаю женский пол!

Поднабраться дабы духу,
молодых и новых сил,
бормотухи поллитруху
я с милахой осушил.

Слопал Нюхину жареху,
принял пива пару крух,
да и выдал под гармоху
сто отчаянных частух!

А потом схватил за ляху
я деваху: наших знай!
И сорвал с себя рубаху:
на, Нюраха, постирай!

Вдруг, взбесившись, Нюха-пыха
так по ряхе мне дала
поварехою, что шиха
на макухе расцвела!

Так быстро время пролетает,
И нет назад ему пути,
И снова осень наступает,
И лету вновь пора уйти…
Так, незаметными шагами,
Уходит жизнь куда – то вдаль,
Становятся друзья врагами,
И остаётся лишь печаль.
И рядом с финишной чертой
Мы задаем себе вопрос:
«Достойно ли путь пройден мой?»
Теперь вопрос звучит всерьёз.
Затем мы судорожно ищем
В своём сознании ответ,
И только одну фразу слышим:
«Ответа нет! Ответа нет….»

Снял он обувь - стал пониже, Снял пальто и стал худее. Без костюма - лоск пожиже, Без очков - на вид глупее. Шапку скинул - плешь наружу, Без перчаток - руки-крюки. Без жилета грудь поуже, Зубы вынул - хуже звуки. Без портфеля вид попроще, Без мобильника - как нищий. Скинул майку - вовсе тощий, Сбрил усы - такой носище! Посмотрела - засмеялась! Как важна вещей опека! Снять трусы ему осталось - И не будет человека.... :)))

Я бы тебя на руки взял,
я бы тебя взял и унес,
тихо смеясь на твои "нельзя",
вдыхая запах твоих волос.

И, не насытившись трепетом тел,
стуком в груди нарушая тишь,
всё просыпался бы и глядел,
плача от радости, как ты спишь.

Я бы к тебе, как к ручью, приник,
как в реку в тебя бы вгляделся я.
Я бы за двести лет не привык
к бездонной мысли, что ты моя.

Если бы не было разных "бы",
о которые мы расшибаем лбы.