Бог звонил. Извинялся. Говорит, был занят. Катастрофы, цунами, падение цен и самолетов. Мертвые дети. Тухлые шпроты. Разбитые души. А обвиняют кого? Вот, то-то. Намаялся. Устал всех лечить, капать на сердце йодом, дуть на раны. «Щипет, конечно. Больно, конечно. Не плачь. Все заживет. Не поздно – так рано». Бог звонил. Говорит, надо было помочь. Там кто-то умер. Кто-то домой не вернулся. Кто-то чего-то дунyл и ревел в его плечи о том, как лажанулся. А после бросал за колкостью колкость, хлестал п