Я отдирала себя от скорой помощи, с болью, кровью, слезами. Мне было страшно представить, что я больше не войду в эти двери, не сяду в машину, не возьму укладку, не услышу по селектору свою фамилию. Я сдала форму и ключи, забрав личные вещи, посуду, папку и фонендоскоп. Прошло полтора месяца. Взгляд выцепляет в потоке газельки с крестами. Появилось желание смыть это с себя, выдрать с кожей, измениться до неузноваемости. Я не вернусь.