Прежде, чем до конца свою чашу испить, Нужно этот напиток слегка пригубить?

Это было первого апреля, Пахло радостью и юною весной. Пронеслась рабочая неделя, Наконец настал блаженный выходной. Сердце пело радостный мотивчик, И душа парила где-то высоко. Этот день – бездельник и счастливчик Меня рифмами одаривал легко. Я сидел на лавке, как на троне, И лежал прекрасный мир у моих ног, Ангел мне играл на саксофоне, Только я один расслышать его мог. И, влекомый музыкой небесной,Я над грешною землею воспарил.Тут меня какой-то неизвестныйС небес на землю голос опустил. Он сказал: - «Я очень извиняюсь!Вы, наверное, художник иль поэт?Вы, рассеянностью ярко выделяясь,На свежевыкрашенный сели табурет!»Это было первого апреля,Пахло краскою и лирикой весны.Голова на вывернутой шееИзучала внешний вид моей спины.Там всё было чисто и опрятно,И прорезал мои уши громкий смех.Ведь такою шуткой, пусть банальнойВоспользоваться в этот день не грех!

Это было первого апреля, Пахло радостью и юною весной. Пронеслась рабочая неделя, Наконец настал блаженный выходной. Сердце пело радостный мотивчик, И душа парила где-то высоко. Этот день – бездельник и счастливчик Меня рифмами одаривал легко. Я сидел на лавке, как на троне, И лежал прекрасный мир у моих ног, Ангел мне играл на саксофоне, Только я один расслышать его мог. И, влекомый музыкой небесной,Я над грешною землею воспарил.Тут меня какой-то неизвестныйС небес на землю голос опустил. Он сказал: - «Я очень извиняюсь!Вы, наверное, художник иль поэт?Вы, рассеянностью ярко выделяясь,На свежевыкрашенный сели табурет!»Это было первого апреля,Пахло краскою и лирикой весны.Голова на вывернутой шееИзучала внешний вид моей спины.Там всё было чисто и опрятно,И прорезал мои уши громкий смех.Ведь такою шуткой, пусть банальнойВоспользоваться в этот день не грех!

Это было первого апреля, Пахло радостью и юною весной. Пронеслась рабочая неделя, Наконец настал блаженный выходной. Сердце пело радостный мотивчик, И душа парила где-то высоко. Этот день – бездельник и счастливчик Меня рифмами одаривал легко. Я сидел на лавке, как на троне, И лежал прекрасный мир у моих ног, Ангел мне играл на саксофоне, Только я один расслышать его мог. И, влекомый музыкой небесной,Я над грешною землею воспарил.Тут меня какой-то неизвестныйС небес на землю голос опустил. Он сказал: - «Я очень извиняюсь!Вы, наверное, художник иль поэт?Вы, рассеянностью ярко выделяясь,На свежевыкрашенный сели табурет!»Это было первого апреля,Пахло краскою и лирикой весны.Голова на вывернутой шееИзучала внешний вид моей спины.Там всё было чисто и опрятно,И прорезал мои уши громкий смех.Ведь такою шуткой, пусть банальнойВоспользоваться в этот день не грех!