Вся в жемчугах и кружеве ажурном …Идет зима по городам и весям…Стоят сугробы в платьях абажурных….Летят снежинки к нам из поднебесья…Повсюду праздник – праздник белоснежья,Повсюду радость – радость ожиданья,Зима нам дарит светлые надеждыИ в Новый Год друг другу пожеланья.
Откопала машину из сугроба ....оказалась соседская ....закапывать или че? )))
Сегодня............. решила детство вспомнить.. Упала лицом в сугроб... Кто ж знал ,бл@ть...... что там лавочка...
Новый год. У людей хорошее нaстроение, отличнaя компaния, друзья. Однa из дaм, присутствующих нa прaзднике изрядно нaбрaлaсь, дa тaк, что скaзaть ничего толком не может. Пришлось мужу отвести жену домой, тем более, что жили они недaлеко в доме нaпротив. И вот, ведёт мужик свою жену домой по сугробaм, онa пытaется поднять голову и мычит: - Я бес... Головa сновa пaдaет нa грудь. Мужик: - Дa ты не бес, ты чёрт в юбке!!! Онa сновa тоненьким голосочком: - Я бес... - Кaкой ты бес, ты ведьмa пьянaя! Но женa не унимaется: - Я бес... - Дa бес ты, бес! - дойдя уже до домa, соглaшaется мужик. И тут, видимо прийдя в себя нa морозе, женa, нaконец выдaёт: - Я БЕЗ ТАПОЧЕК)))))
-А почему Ты попала в больницу? -Ну, начнём с того, что бежать по сугробам на каблуках было плохо идеей...
Зимний вариант игры "наперстки": угадай под каким сугробом твоя машина.
Зимний вечер длинный, длинный,
За окном сугроб залёг.
А на кухне - чай с малиной,
Пахнет яблочный пирог.
В небе нет тепла и света,
Но тепло нам и светло:
Словно маленькое лето
К нам на кухню забрело.
Белым облаком снежным,одеялом пушистым,К нам зима снизошла,на землю спустившись.Долгий путь проходя,не забыв о морозах,Подрумянила щечки,на лицах прохожих.Пришла зима суровая,пришла издалека,Завьюжила,закуралесила,сугробы намела.Деревья,землю,всё кругом,одела в шубки белые,Снежинками поблёскивая,на окнах всех домов.Мы не замёрзним зимушка,нам улыбнись скорей,Душою согреваемся,любовь нас бережёт.Тебе мы рады зимушка,какая б не была,И холодом повеяла,а в сердце так тепло.Зима,зима красавица,суровая пора,Сугробы понавеяла,морозы принесла.Холодно но терпится,теплее одеваемся,Готовы к встрече с зимушкой,улыбнуться ей.
Ну какая из меня снежинка? Сугробом наряжусь!
ВОЛЧИЦА. ПОЭМА О ЛЮБВИ И ВЕРНОСТИ
Там, где овраги темны да ручьисты,
там, где ручьи речисты да чисты,
там, где птицы молчат,
родила одной ночью волчица
трёх лопоухих волчат.
Месяц светил бледный да блудный,
дебри сморил сон беспробудный,
белка заснула в дупле.
Не спала со щенками волчица,
вылизывая их во мгле.
Потом свирепела над логовом вьюга.
Слепые волчата, трясясь от испуга,
молока из сосцов напились
и, сопя да икая от сытости,
под брюхом спать улеглись.
Дремала волчица, но чуткие уши
ловили малейшие звуки снаружи
возле волчьего логова.
Но вместо поступи мужа -
лишь дуба скрип толстоногого.
А волк в это время, зажатый в капкане
на волчьей тропе между пеньками,
яростно бился и молча
в лютом, смертельном отчаянии,
судьбе не сдаваясь волчьей.
Подкралась беда тихой, снежною сапой.
Теперь с перебитой переднею лапой
он цепь рвёт да снег жадно лижет,
да слушает дебри сторожко:
не заскрипят ли лыжи?
В алой крови был снег разрыхлённый,
стонали в агонии ели да клёны
под злобной, слепящей пургою.
Рассвет замаячил зелёный
над тёмной, бессонной тайгою.
Кто знал, что с пургою несчастье примчится?
Тоскою объята, лежала волчица,
волчат не решаясь бросить.
С каждым может такое случиться.
Беда никого не спросит.
Не в силах терпеть пустоту и тревогу,
волчица решилась идти на подмогу
пропавшему в зарослях мужу.
И, помолясь волчьему Богу,
она побежала в стужу.
Нет, не к добру быстро светало.
Следы за волчицей пурга заметала,
засыпая снегами логово-
Волку бегущему - волково,
Богу парящему - богово.
И вот, отбежав подальше от дома,
она в небеса завыла со стоном:
- Что же ты, Бог наш волчий,
оставил меня одинокой
коротать мои вдовьи ночи?!
Провой мне с небес, неистовый Боже,
разделит ли муж со мной брачное ложе?
Мало ль тебе мы крови
жертвовали на охоте,
чтоб жить мне одной век вдовий?
Так выла она с минуту иль боле,
вещая снегам о своей волчьей доле,
как вдруг из далёкой чащи
донёсся призыв, полный боли,
душу и кровь леденящий.
Проваливаясь по брюхо в сугробах,
она понеслась, позабыв о тропах,
призыва признав всевластье,
к тому, кто зачал детей в ней,
к тому, кто дарил ей счастье.
Как сердце её закричало от боли,
когда она встретила мужа в неволе,
в крепком капкане зажатого,
ждущего в тихой тоске
в ад или в рай провожатого!
Он посмотрел в её жёлтые очи.
Он застонал и рванулся, но прочен
был на капкане замок.
Тогда прохрипел он: "Беги же!
Беги"! И, потупясь, замолк.
Но волчица, кипя лютою злобой,
прорычала в ответ: "Прогони, попробуй!
Тебе ли в капкане страстей
указывать мне, что делать?!
Матери наших детей"!
"Ну, что же-- вздохнул он.-Делай, что хочешь.
Но помни, что путь здесь от пули окончишь
в попытке своей бесплодной,
отдавая наших волчат
в логово смерти голодной".
Но самка, зажмурившись крепко со страху,
в пленённую лапу вонзилась с размаху
и, взвыв от его боли,
резанула клыками, как бритвой,
самца перебитую голень.
Потом она, плача, рядом сидела,
а он свою рану лизал то и дело,
отвернувшись мордой к берёзам,
чтобы она, не дай Боже,
не узрела в глазах его слёзы.
Внезапно донёсся охотников запах,
и волк захромал на трёх своих лапах
за верной своей волчицей,
пробивающей грудью тропу
к ручью, что к оврагу мчится.
Они по ручью шли дальше от логова,
пока не дошли до брега отлогого
тихой таёжной речки,
где ели стояли в снегу,
как восковые свечки.
Потом они сделали круг до оврага
по полю, по снежному дну буерака.
И волк уже полз за волчицей,
потеряв в пути много крови,
что продолжала сочиться.
И след их кровавый скрывала позёмка,
и вьюга весенняя пела в потёмках
о верности и о любви их.
А в логове ждали волчата:
голодные, но живые.
Так март пролетел, и снег тихо стаял.
Волчица успешно охотилась в стае,
а волк обучал волчат
охоте на диких уток,
мышей и резвых зайчат.
Его все прозвали Трехлапым папой.
Давно он привык жить с короткою лапой,
но думалось год из года,
что дороже лапы свобода.
А по ночам ему снился
капкан, в котором он бился,
и вползали в ночные грёзы
волчицы любимой слёзы.
Решил вспомнить детство и прыгнул в сугроб…кто знал что там лавочка??
А вот старые люди рассказывают, что зимы раньше были морозные с метелями, вьюгами и сугробами из чего-то белого...ой...как же они это называли...мммм..ааа...СНЕГОМ, вот как называли. Вы верите этому?
Вся в жемчугах и кружеве ажурном …
Идет зима по городам и весям…
Стоят сугробы в платьях абажурных….
Летят снежинки к нам из поднебесья…
Повсюду праздник – праздник белоснежья,
Повсюду радость – радость ожиданья,
Зима нам дарит светлые надежды
И в Новый Год друг другу пожеланья.
заехала в сугроб - вы меня вытащите?
Давай о хорошем. Ты любишь мультфильмы?
Конфеты? Ходить босиком?
Валяться в сугробах, звонить на мобильный,
"Целую" шепнуть перед сном?
А небо? А звезды? А ветер летящий?
А солнца лучи за окном?
А радугу летом, а ягоды в чаще?
Мурлыкать напару с котом)?..
Хочу устроить войну во дворе снежками, как в детстве, но снег пока не хочет торопиться к нам... Может к тому времени как он ляжит целыми сугробами у меня появится компания?)))
Решила на Новый год быть снежинкой. Надела белое платье, белые колготки..... Посмотрела на себя в зеркало - ни хрена себе сугроб!!!
Метель ревет, как седой исполин,
Вторые сутки не утихая,
Ревет как пятьсот самолетных турбин,
И нет ей, проклятой, конца и края!
Пляшет огромным белым костром,
Глушит моторы и гасит фары.
В замяти снежной аэродром,
Служебные здания и ангары.
В прокуренной комнате тусклый свет,
Вторые сутки не спит радист,
Он ловит, он слушает треск и свист,
Все ждут напряженно: жив или нет?
Радист кивает: - Пока еще да,
Но боль ему не дает распрямиться.
А он еще шутит: мол, вот беда -
Левая плоскость моя никуда!
Скорее всего, перелом ключицы...
Где-то буран, ни огня, ни звезды
Над местом аварии самолета.
Лишь снег заметает обломков следы
Да замерзающего пилота.
Ищут тракторы день и ночь,
Да только впустую. До слез обидно.
Разве найти тут, разве помочь -
Руки в полуметре от фар не видно?
А он понимает, а он и не ждет,
Лежа в ложбинке, что станет гробом.
Трактор если даже придет,
То все равно в двух шагах пройдет
И не заметит его под сугробом.
Сейчас любая зазря операция.
И все-таки жизнь покуда слышна.
Слышна, ведь его портативная рация
Чудом каким-то, но спасена.
Встать бы, но боль обжигает бок,
Теплой крови полон сапог,
Она, остывая, смерзается в лед,
Снег набивается в нос и рот.
Что перебито? Понять нельзя,
Но только не двинуться, не шагнуть!
Вот и окончен, видать, твой путь!
А где-то сынишка, жена, друзья...
Где-то комната, свет, тепло...
Не надо об этом! В глазах темнеет...
Снегом, наверно, на метр замело.
Тело сонливо деревенеет...
А в шлемофоне звучат слова:
- Алло! Ты слышишь? Держись, дружище! -
Тупо кружится голова...
- Алло! Мужайся! Тебя разыщут!.. -
Мужайся? Да что он, пацан или трус?!
В каких ведь бывал переделках грозных.
- Спасибо... Вас понял... Пока держусь! -
А про себя добавляет: "Боюсь,
Что будет все, кажется, слишком поздно..."
Совсем чугунная голова.
Кончаются в рации батареи.
Их хватит еще на час или два.
Как бревна руки... спина немеет...
- Алло!- это, кажется, генерал.
- Держитесь, родной, вас найдут, откопают...-
Странно: слова звенят, как кристалл,
Бьются, стучат, как в броню металл,
А в мозг остывший почти не влетают...
Чтоб стать вдруг счастливейшим на земле,
Как мало, наверное, необходимо:
Замерзнув вконец, оказаться в тепле,
Где доброе слово да чай на столе,
Спирта глоток да затяжка дыма...
Опять в шлемофоне шуршит тишина.
Потом сквозь метельное завыванье:
- Алло! Здесь в рубке твоя жена!
Сейчас ты услышишь ее. Вниманье! -
С минуту гуденье тугой волны,
Какие-то шорохи, трески, писки,
И вдруг далекий голос жены,
До боли знакомый, до жути близкий!
- Не знаю, что делать и что сказать.
Милый, ты сам ведь отлично знаешь,
Что, если даже совсем замерзаешь,
Надо выдержать, устоять! -
Хорошая, светлая, дорогая!
Ну как объяснить ей в конце концов,
Что он не нарочно же здесь погибает,
Что боль даже слабо вздохнуть мешает
И правде надо смотреть в лицо.
- Послушай! Синоптики дали ответ:
Буран окончится через сутки.
Продержишься? Да?
- К сожалению, нет...
- Как нет? Да ты не в своем рассудке! -
Увы, все глуше звучат слова.
Развязка, вот она - как ни тяжко.
Живет еще только одна голова,
А тело - остывшая деревяшка.
А голос кричит: - Ты слышишь, ты слышишь?!
Держись! Часов через пять рассвет.
Ведь ты же живешь еще! Ты же дышишь?!
Ну есть ли хоть шанс?
- К сожалению, нет... -
Ни звука. Молчанье. Наверно, плачет.
Как трудно последний привет послать!
И вдруг: - Раз так, я должна сказать! -
Голос резкий, нельзя узнать.
Странно. Что это может значить?
- Поверь, мне горько тебе говорить.
Еще вчера я б от страха скрыла.
Но раз ты сказал, что тебе не дожить,
То лучше, чтоб после себя не корить,
Сказать тебе коротко все, что было.
Знай же, что я дрянная жена
И стою любого худого слова.
Я вот уже год тебе неверна
И вот уже год, как люблю другого!
О, как я страдала, встречая пламя
Твоих горячих восточных глаз. -
Он молча слушал ее рассказ,
Слушал, может, в последний раз,
Сухую былинку зажав зубами.
- Вот так целый год я лгала, скрывала,
Но это от страха, а не со зла.
- Скажи мне имя!..-
Она помолчала,
Потом, как ударив, имя сказала,
Лучшего друга его назвала!
Затем добавила торопливо:
- Мы улетаем на днях на юг.
Здесь трудно нам было бы жить счастливо.
Быть может, все это не так красиво,
Но он не совсем уж бесчестный друг.
Он просто не смел бы, не мог, как и я,
Выдержать, встретясь с твоими глазами.
За сына не бойся. Он едет с нами.
Теперь все заново: жизнь и семья.
Прости, не ко времени эти слова.
Но больше не будет иного времени. -
Он слушает молча. Горит голова...
И словно бы молот стучит по темени...
- Как жаль, что тебе ничем не поможешь!
Судьба перепутала все пути.
Прощай! Не сердись и прости, если можешь!
За подлость и радость мою прости! -
Полгода прошло или полчаса?
Наверно, кончились батареи.
Все дальше, все тише шумы... голоса...
Лишь сердце стучит все сильней и сильнее!
Оно грохочет и бьет в виски!
Оно полыхает огнем и ядом.
Оно разрывается на куски!
Что больше в нем: ярости или тоски?
Взвешивать поздно, да и не надо!
Обида волной заливает кровь.
Перед глазами сплошной туман.
Где дружба на свете и где любовь?
Их нету! И ветер как эхо вновь:
Их нету! Все подлость и все обман!
Ему в снегу суждено подыхать,
Как псу, коченея под стоны вьюги,
Чтоб два предателя там, на юге,
Со смехом бутылку открыв на досуге,
Могли поминки по нем справлять?!
Они совсем затиранят мальца
И будут усердствовать до конца,
Чтоб вбить ему в голову имя другого
И вырвать из памяти имя отца!
И все-таки светлая вера дана
Душонке трехлетнего пацана.
Сын слушает гул самолетов и ждет.
А он замерзает, а он не придет!
Сердце грохочет, стучит в виски,
Взведенное, словно курок нагана.
От нежности, ярости и тоски
Оно разрывается на куски.
А все-таки рано сдаваться, рано!
Эх, силы! Откуда вас взять, откуда?
Но тут ведь на карту не жизнь, а честь!
Чудо? Вы скажете, нужно чудо?
Так пусть же! Считайте, что чудо есть!
Надо любою ценой подняться
И, всем существом устремясь вперед,
Грудью от мерзлой земли оторваться,
Как самолет, что не хочет сдаваться,
А сбитый, снова идет на взлет!
Боль подступает такая, что кажется,
Замертво рухнешь в сугроб ничком!
И все-таки он, хрипя, поднимается.
Чудо, как видите, совершается!
Впрочем, о чуде потом, потом...
Швыряет буран ледяную соль,
Но тело горит, будто жарким летом,
Сердце колотится в горле где-то,
Багровая ярость да черная боль!
Вдали сквозь дикую карусель
Глаза мальчишки, что верно ждут,
Они большие, во всю метель,
Они, как компас, его ведут!
- Не выйдет! Неправда, не пропаду! -
Он жив. Он двигается, ползет!
Встает, качается на ходу,
Падает снова и вновь встает...
II
К полудню буран захирел и сдал.
Упал и рассыпался вдруг на части.
Упал, будто срезанный наповал,
Выпустив солнце из белой пасти.
Он сдал в предчувствии скорой весны,
Оставив после ночной операции
На чахлых кустах клочки седины,
Как белые флаги капитуляции.
Идет на бреющем вертолет,
Ломая безмолвие тишины.
Шестой разворот, седьмой разворот,
Он ищет... ищет... и вот, и вот -
Темная точка средь белизны!
Скорее! От рева земля тряслась.
Скорее! Ну что там: зверь? Человек?
Точка качнулась, приподнялась
И рухнула снова в глубокий снег...
Все ближе, все ниже... Довольно! Стоп!
Ровно и плавно гудят машины.
И первой без лесенки прямо в сугроб
Метнулась женщина из кабины!
Припала к мужу: - Ты жив, ты жив!
Я знала... Все будет так, не иначе!.. -
И, шею бережно обхватив,
Что-то шептала, смеясь и плача.
Дрожа, целовала, как в полусне,
Замерзшие руки, лицо и губы.
А он еле слышно, с трудом, сквозь зубы:
- Не смей... Ты сама же сказала мне..
- Молчи! Не надо! Все бред, все бред!
Какой же меркой меня ты мерил?
Как мог ты верить?! А впрочем, нет,
Какое счастье, что ты поверил!
Я знала, я знала характер твой!
Все рушилось, гибло... хоть вой, хоть реви!
И нужен был шанс, последний, любой!
А ненависть может гореть порой
Даже сильней любви!
И вот говорю, а сама трясусь,
Играю какого-то подлеца.
И все боюсь, что сейчас сорвусь,
Что-нибудь выкрикну, разревусь,
Не выдержав до конца!
Прости же за горечь, любимый мой!
Всю жизнь за один, за один твой взгляд,
Да я, как дура, пойду за тобой,
Хоть к черту! Хоть в пекло! Хоть в самый ад! -
И были такими глаза ее,
Глаза, что любили и тосковали,
Таким они светом сейчас сияли,
Что он посмотрел в них и понял все!
И, полузамерзший, полуживой,
Он стал вдруг счастливейшим на планете.
Ненависть, как ни сильна порой,
Не самая сильная вещь на свете!
Решила на Новый год стать снежинкой. Надела белое платье, белые голготки,... Посмотрела на себя в зеркало-ни хера себе сугроб...!!! А тебя рядили снежинкой в детстве?
Совсем скоро на улицах будут сугробы, лепим с детьми снеговика - если нет моркови и ведра, что приспосабливаем вместо них?
Обожаю выйти на улицу зимой, а там сугробы чистого, скрипящего, свежего снега.А вы?
На передних сидениях едут двебабушки. Маршрутка почтиполная. На остановке заходитпарень. Передает водителю 10рублей за проезд и получаетсдачу 1 рубль. Рубль из руквыскальзывает и падает подсиденья бабушкам . Пареньнаклоняется, пытается найтисдачу и, неожиданно, пукает. Вмаршрутке - тихий смех,хихиканье. А одна из бабушекговорит другой: "И стоило из-за рубля так жопу рвать!"Маршрутка взрывается отхохота. Парень становитсяпунцовым и просит остановитьмаршрутку . Через минуту вмаршрутку заходит солиднаядама . Маршрутка продолжаетсмеяться. Дама начинает себянервно осматривать. Может,это над ней смеются? Тутбабушки, покатываясь отсмеха, начинают рассказыватьдаме историю с рублем. Даматоже начинает смеяться и тут унее из носа вылетает сопля ипопадает на бабушек .... Дамапросит остановить маршрутку.Едем дальше, покатываясь отсмеха. Водитель тоже вместесо всеми хохочет, достаетсигареты, закуривает,приоткрывает люк надголовой. Выпуская дым в люк,обращается к бабушкам: "Вампод люком (падлюкам) недует?" Салон взрывается отнового приступа смеха.Водитель, поняв, что он сказал,вываливается из кабины,пританцовывая и угорает Этаже маршрутка 20 минутспустя. Маршрутка с конечнойостановкой "поселокСахарный". Все сели, местазаняты... Водила завелмашину... Тут дверь открываетбабка... И тут же спрашивает уводилы: "Милок, у тебя конецСахарный?". По маршруткепрошло легкое хихиканье...Водила не долго думаяответил:"Не знаю, непробовал!". По маршруткепошел открытый ржач! Бабкаосмотрев ястребинымвзглядом салон поняла, чтосвободных мест нету... Ипротягивая 10р. водилесказала: "Возьми меня стоя!".Водитель вываливается изкабины в сугроб и трясется вистерическом припадке
Решила на Новый год быть снежинкой. Надела белое платье, белые колготки..... Посмотрела на себя в зеркало - ни фига себе сугроб! )))
"Казанская. Этот день на Руси считался идеальным для свадьбы. В народе говорили: "Кто на Казанской женится, счастлив будет". Дождь в этот день предвещал быстрое наступление снежной зимы. "На Казанскую с утра дождь, а ввечеру сугробами снег лежит," - гласит народная примета."
А у вас какой будет зима?
⇢