Никогда ни о чем не жалейте вдогонку,Если то, что случилось, нельзя изменить.Как записку из прошлого, грусть свою скомкав,С этим прошлым порвите непрочную нить.Никогда не жалейте о том, что случилось.Иль о том, что случиться не может уже.Лишь бы озеро вашей души не мутилосьДа надежды, как птицы, парили в душе.Не жалейте своей доброты и участья.Если даже за все вам — усмешка в ответ.Кто-то в гении выбился, кто-то в начальство...Не жалейте, что вам не досталось их бед.
Никогда ни о чем не жалейте вдогонку,
Если то, что случилось, нельзя изменить.
Как записку из прошлого, грусть свою скомкав,
С этим прошлым порвите непрочную нить.
Никогда не жалейте о том, что случилось.
Иль о том, что случиться не может уже.
Лишь бы озеро вашей души не мутилось
Да надежды, как птицы, парили в душе.
Не жалейте своей доброты и участия.
Если даже за все Вам — усмешка в ответ.
Кто-то в гении выбился, кто-то в начальство...
Не жалейте, что Вам не досталось их бед.
Юрий, борис Лавренев "Сорок первый" ".......... А поручику хоть бы что. Побледнел только немного.
Подошел однажды к нему Евсюков, посмотрел в ультрамариновые шарики, выдавил хриплым лаем:
– Черт тебя знает! Двужильный ты, что ли? Сам щуплый, а тянешь за двух. С чего это в тебе сила такая?
Повел губы поручик всегдашней усмешкой. Спокойно ответил:
– Не поймешь. Разница культур. У тебя тело подавляет дух, а у меня дух владеет телом. Могу приказать себе не страдать.
– Вона что, – протянул комиссар".
Говорил не рожденный малыш:“Я боюсь приходить в этот мир…Столько здесь неприветливых, злыхГлаз колючих, усмешек чужих…Я замерзну, я там заблужусь,Я промокну под сильным дождем…Ну к кому я тихонько прижмусь?С кем оставшись, побуду вдвоем?...”Отвечал ему тихо Господь:“Не печалься, малыш, не грусти…Ангел добрый, он будет с тобойПока будешь мужать и расти…Будет он тебя нежить, качать,Наклонясь, колыбельные петь.Будет крепко к груди прижимать,Будет крыльями бережно греть.Первый зуб, первый шаг видеть твой.И ладошкой слезинки стирать.А в болезни, склонясь над тобой,Жар губами со лба убирать…И когда, начиная взрослеть,Ты дорогу отыщешь свою.Ангел будет вослед лишь смотреть,Повторяя молитву свою...”Как же Ангела имя? – Скажи…Как его мне средь тысяч узнать?Это вовсе не важно, малыш…Мамой будешь ты Ангела звать
Владимир, борис Лавренев "Сорок первый" ".......... А поручику хоть бы что. Побледнел только немного.
Подошел однажды к нему Евсюков, посмотрел в ультрамариновые шарики, выдавил хриплым лаем:
– Черт тебя знает! Двужильный ты, что ли? Сам щуплый, а тянешь за двух. С чего это в тебе сила такая?
Повел губы поручик всегдашней усмешкой. Спокойно ответил:
– Не поймешь. Разница культур. У тебя тело подавляет дух, а у меня дух владеет телом. Могу приказать себе не страдать.
– Вона что, – протянул комиссар".
Борис Лавренев "Сорок первый" ".......... А поручику хоть бы что. Побледнел только немного.
Подошел однажды к нему Евсюков, посмотрел в ультрамариновые шарики, выдавил хриплым лаем:
– Черт тебя знает! Двужильный ты, что ли? Сам щуплый, а тянешь за двух. С чего это в тебе сила такая?
Повел губы поручик всегдашней усмешкой. Спокойно ответил:
– Не поймешь. Разница культур. У тебя тело подавляет дух, а у меня дух владеет телом. Могу приказать себе не страдать.
– Вона что, – протянул комиссар".
За боль, за смех, за смелость, и за страх, За правду, и за ложь, усмешку на губах, Еще за то, что далеко не свята, За все, в чем, может быть, совсем не виновата, За то, что в душу я кого-то не впустила, Простите мне. Я всех давно простила...
Хозяйка, «Давным- давно, а может и не правда... По свету шла уставшая любовь, И ничему была она не рада, Сбивая об дорогу, ноги в кровь. На встречу ей, красива и надменна... Шла ненависть в изящных башмаках. Она была прекрасной королевой, С ехидною усмешкой на губах. Увидела любовь и обалдела: "Да, что с тобой, красавица моя? Совсем недавно ты была другою, Где красота безумная твоя?" Подняв глаза, потухшие без света, Наполненных слезами от обид, Любовь не знала точного ответа, Лишь понимала, что душа бол
В жаркой пустыне, под солнцем сгорая Шёл старец седой с ним старуха слепая. Сума за плечами и в горле песок Шли молча, мечтая:- воды бы глоток! Прекрасный оазис возник перед ними, Как райские кущи с вратами резными. Приказчик сидит на скамье у ворот И сыт и одет, но с ухмылкою рот. Входи, говорит старику - это Рай, Что только желаешь себе выбирай. Но только старуху оставь у ворот И снова скривило усмешкою рот... Слепую слезу у жены вытирая И ей в утешенье слова подбирая, Сказал, что мираж перед
В жаркой пустыне, под солнцем сгорая Шёл старец седой с ним старуха слепая. Сума за плечами и в горле песок Шли молча, мечтая:- воды бы глоток! Прекрасный оазис возник перед ними, Как райские кущи с вратами резными. Приказчик сидит на скамье у ворот И сыт и одет, но с ухмылкою рот. Входи, говорит старику - это Рай, Что только желаешь себе выбирай. Но только старуху оставь у ворот И снова скривило усмешкою рот... Слепую слезу у жены вытирая И ей в утешенье слова подбирая, Сказал, что мираж перед ними возник Пойдём, дорогая, уж скоро родник. На сей раз, дорога его привела К простому крыльцу - «ни двора, ни кола». Хозяин приветлив, гостей напоил Обоим дал хлеба, и спать уложил… -Спите, спокойно,-сказал – Вы в Раю, Коль не оставил старуху свою Вечное Царствие Вам на двоих. В Рай не пускают, кто предал своих.
В жаркой пустыне, под солнцем сгорая
Шёл старец седой с ним старуха слепая.
Сума за плечами и в горле песок
Шли молча, мечтая:- воды бы глоток!
Прекрасный оазис возник перед ними,
Как райские кущи с вратами резными.
Приказчик сидит на скамье у ворот
И сыт и одет, но с ухмылкою рот.
Входи, говорит старику - это Рай,
Что только желаешь себе выбирай.
Но только старуху оставь у ворот
И снова скривило усмешкою рот...
Слепую слезу у жены вытирая
И ей в утешенье слова подбирая,
Сказал, что мираж перед ними возник
Пойдём, дорогая, уж скоро родник.
На сей раз, дорога его привела
К простому крыльцу - «ни двора, ни кола».
Хозяин приветлив, гостей напоил
Обоим дал хлеба, и спать уложил…
-Спите, спокойно,-сказал – Вы в Раю,
Коль не оставил старуху свою
Вечное Царствие Вам на двоих.
В Рай не пускают, кто предал своих.
Татьяна, «Давным- давно, а может и не правда... По свету шла уставшая любовь, И ничему была она не рада, Сбивая об дорогу, ноги в кровь. На встречу ей, красива и надменна... Шла ненависть в изящных башмаках. Она была прекрасной королевой, С ехидною усмешкой на губах. Увидела любовь и обалдела: "Да, что с тобой, красавица моя? Совсем недавно ты была другою, Где красота безумная твоя?" Подняв глаза, потухшие без света, Наполненных слезами от обид, Любовь не знала точного ответа, Лишь понимала, что душа бол
«Давным- давно, а может и не правда... По свету шла уставшая любовь, И ничему была она не рада, Сбивая об дорогу, ноги в кровь. На встречу ей, красива и надменна... Шла ненависть в изящных башмаках. Она была прекрасной королевой, С ехидною усмешкой на губах. Увидела любовь и обалдела: "Да, что с тобой, красавица моя? Совсем недавно ты была другою, Где красота безумная твоя?" Подняв глаза, потухшие без света, Наполненных слезами от обид, Любовь не знала точного ответа, Лишь понимала, что душа бол
«Давным- давно, а может и не правда... По свету шла уставшая любовь, И ничему была она не рада, Сбивая об дорогу, ноги в кровь. На встречу ей, красива и надменна... Шла ненависть в изящных башмаках. Она была прекрасной королевой, С ехидною усмешкой на губах. Увидела любовь и обалдела: "Да, что с тобой, красавица моя? Совсем недавно ты была другою, Где красота безумная твоя?" Подняв глаза, потухшие без света, Наполненных слезами от обид, Любовь не знала точного ответа, Лишь понимала, что душа болит. И ненависть ей протянула руку: "Ну, что ж давай, тебе я помогу, Иди со мной, несчастная подруга, На шаг я от тебя теперь пойду. Я просто поддержу, чтоб не упала, И, если надо заменю тебя..." Любовь ей головою закивала, Опять же, ничего не говоря. Так и пошли они по свету рядом, Любовь сначала, ненависть потом... И друг за другом следуют упрямо... Почти всегда заходят вместе в дом.»
В жаркой пустыне, под солнцем сгорая
Шёл старец седой с ним старуха слепая.
Сума за плечами и в горле песок
Шли молча, мечтая:- воды бы глоток!
Прекрасный оазис возник перед ними,
Как райские кущи с вратами резными.
Приказчик сидит на скамье у ворот
И сыт и одет, но с ухмылкою рот.
Входи, говорит старику - это Рай,
Что только желаешь себе выбирай.
Но только старуху оставь у ворот
И снова скривило усмешкою рот...
Слепую слезу у жены вытирая
И ей в утешенье слова подбирая,
Сказал, что мираж перед
грусть в глазах не скрывают даже чуть приподнятые в усмешке уголки твоих губ...
В сумраке тёмных кулис маски сброшены вниз. С горькой усмешкой и болью в глазах мы смотрим на мир, себя потеряв (с) Шекспир был прав?
Лишь бы озеро вашей души не мутилось Да надежды, как птицы, парили в душе. Не жалейте своей доброты и участья. Если даже за все вам — усмешка в ответ. Кто-то в гении выбился, кто-то в начальство… Не жалейте, что вам не досталось их бед.
В жаркой пустыне, под солнцем сгорая,
Шёл старец седой, с ним старуха слепая.
Сума за плечами и в горле песок.
Шли молча, мечтая - воды бы глоток!
Прекрасный оазис возник перед ними,
Как райские кущи с вратами резными.
Приказчик сидит на скамье у ворот
И сыт, и одет, но с ухмылкою рот.
Входи, говорит старику, - это Рай,
Что только желаешь себе выбирай.
Но только старуху оставь у ворот.
И снова скривило усмешкою рот...
Давным давно,а может и не правда...
По свету шла уставшая любовь,
И ничему была она не рада,
Сбивая об дорогу, ноги в кровь.
На встречу ей, красива и надменна...
Шла ненависть в изящных башмаках.
Она была прекрасной королевой,
С ехидною усмешкой на губах.
Олька, никогда ни о чем не жалейте вдогонку, Если то, что случилось, нельзя изменить. Как записку из прошлого, грусть свою скомкав, С этим прошлым порвите непрочную нить. Никогда не жалейте о том, что случилось. Иль о том, что случиться не может уже. Лишь бы озеро вашей души не мутилось Да надежды, как птицы, парили в душе. Не жалейте своей доброты и участья. Если даже за все вам — усмешка в ответ. Кто-то в гении выбился, кто-то в начальство... Не жалейте, что вам не досталось их бед. Никогда, никогда
ПОЧЕМУ ЛЮДИ БОЯТСЯ ВОПРОСОВ ,В ЧЁМ ОНИ ХОДЯТ? В ЧЁМ СПЯТ? ПОЧЕМУ ОТНОШЕНИЕ К ТОМУ КТО ДОПУСТИМ СПИТ НОГИШЁМ,ВЫЗЫВАЮТ КАКИЕ ТО УСМЕШКИ? ЭТО ЖЕ ГИГИЕНА.
Мне muхо мама говорuла : "Уроku жuзни mы внuмай, kаk я на граблu насmуnuла, cмоmрu же mы не насmуnай".И я с усмешkой оmвечала: "Сnасuбо, мамочkа, целую! Не вuдuшь - граблu nод ногамu, u я давно на нuх mанцую !"
В жаркой пустыне, под солнцем сгорая,
Шел старец седой, с ним старуха слепая.
Сума за плечами и в горле песок,
Шли молча, мечтая: - воды бы глоток!
Прекрасный оазис возник перед ними,
Как райские кущи с вратами резными.
Приказчик сидит на скамье у ворот -
И сыт и одет, но с ухмылкою рот.
Входи, говорит старику - это Рай,
Что только желаешь себе выбирай,
Но только старуху оставь у ворот.
И снова скривило усмешкою рот...
Слепую слезу у жены вытирая,
И ей в утешенье слова подбирая,
Сказал, что мира
В жаркой пустыне, под солнцем сгорая,
Шел старец седой, с ним старуха слепая.
Сума за плечами и в горле песок,
Шли молча, мечтая: - воды бы глоток!
Прекрасный оазис возник перед ними,
Как райские кущи с вратами резными.
Приказчик сидит на скамье у ворот -
И сыт и одет, но с ухмылкою рот.
Входи, говорит старику - это Рай,
Что только желаешь себе выбирай,
Но только старуху оставь у ворот.
И снова скривило усмешкою рот...
Слепую слезу у жены вытирая,
И ей в утешенье слова подбирая,
Сказал, что мираж перед ними возник,
Пойдем, дорогая, уж скоро родник.
На сей раз дорога его привела
К простому крыльцу - "ни двора, ни кола".
Хозяин приветлив, гостей напоил,
Обоим дал хлеба, и спать уложил...
-Спите спокойно, - сказал - Вы в Раю,
Коль не оставил старуху свою.
Вечное Царствие Вам на двоих.
В Рай не пускают, кто предал своих. (ИНЕТ).
⇢