герой этой баллады потерпел кораблекрушение, победил грифа и спас льва

"Баллада о Генрихе-Льве"

Чего так в Брауншвейге встревожен народ,
Кого провожают сегодня?
То Генрих Брауншвейгский уходит в поход
На выручку гроба господня.
Жену молодую обняв у ворот,
Он ей половину кольца отдает,
А сам, уходя на чужбину,
Другую берет половину.

Вот герцог по бурному морю плывет.
Беснуется черная бездна,
И рушатся мачты, и ветер ревет,
И помощи ждать бесполезно.
Корабль сиротливый наткнулся на риф.
Но вдруг в вышине появляется гриф:
"О боже, спаси мою душу! "
Он герцога вынес на сушу.

В гнездо, где алкал пропитанья птенец,
Влетел он с находкою странной,
Но Генрих Брауншвейгский был храбрый боец
И славился удалью бранной.
Спасенный от смерти по воле небес,
Он, грифа осилив, направился в лес
И в зарослях целыми днями
Кормился корой и корнями.

Однажды, бредя сквозь лесной бурелом,
Пытаясь разведать дорогу,
Увидел он схватку дракона со львом
И кинулся льву на подмогу.
Поверженный, рухнул дракон, захрипев.
И Генриху молвил израненный лев:
"Услуги твоей не забуду,
Навеки слугой твоим буду! "

А ночью явился к нему сатана:
"В Брауншвейге тебе побывать бы!
Там дома твоя молодая жена
Затеяла новую свадьбу! "
И горестно герцог промолвил в ответ:
"Ее ли винить? Миновало семь лет.
Дай мне повидаться с женою
И делай что хочешь со мною! "

И только он эти слова произнес,
Как черт себя ждать не заставил.
Он спящего герцога в город принес
И льва за ним следом доставил.
И Генрих воскликнул, разбуженный львом:
"Я гостем незваным являюсь в свой дом!
Должны мы поспеть на венчанье".
В ответ прозвучало рычанье.

Вот герцог вошел в переполненный зал,
Отвесив поклон неуклюже:
"Недурно б, сударыня, выпить бокал
За вашего первого мужа! "
И, глаз не сводя с дорогого лица,
Он бросил в вино половину кольца,
Хранимую им на чужбине,
И подал бокал герцогине.

Но что, побледнев, она вскрикнула вдруг -
Иль сделалось худо невесте?
"Вернулся мой Генрих! Мой верный супруг!
Навеки отныне мы вместе! "
И гости воскликнули все, как один:
"Вернулся возлюбленный наш господин! "
В старинном Брауншвейге едва ли
Такое веселье знавали.

Так герцог, что прозван был Генрихом Львом,
До старости герцогством правил.
А лев, находясь неотлучно при нем,
И в смерти его не оставил.
Не смог пережить он такую беду
И в тысяча сто сорок третьем году,
Теряя последние силы,
Почил у хозяйской могилы.