в "Дожде" одни недоумки?

Почему жертв оккупации должно было быть меньше, чем жертв блокады?
Свидетельств тому, что в пригородах и городках Ленобласти, которые немцы заняли, был голод, вполне сравнимый с блокадным - предостаточно. Карточек по 125 граммов хлеба там не было. Там были расстрелы за попытки подойти к собственному сараю с мерзлой картошкой, за попытку поймать кошку, за попытку воспользоваться колодцем.
Немцам самим там не особо было что жрать. И весьма скудные пайки получали только те немногие, кто сотрудничал с администрацией. Оптимистические имбецилы, надо думать, полагают, что 1,2 млн. умерших от голода ленинградцев, включая маленьких детей, попали бы поголовно в сотрудники оккупационной власти? Я даже не о моральной стороне вопроса сейчас говорю - о чисто технической. Кто из представителей власти, официально обещающей им только смерть, кормил бы этих людей, которых не смогла прокормить власть, хотя бы формально обязавшаяся обеспечить им жизнь? И чем бы, из каких бы запасов эта кормежка осуществлялась?
Или оптимистическим недоумкам "Дождя" вовсе не известно немецкое отношение к слабым, увечным, бессильным, которые вдруг падали им на шею в нагрузку к захваченной территории? Особенно - если панически боявшимся эпидемий немцам мерещился угрожающий призрак каких-то не вполне понятных заболеваний недочеловеческой скотины?
Неужели не понятно, что они убивали бы, например, охотников на кошек - чтобы те не заболели, не разнесли заразу, не заразили? Вот братьев Стругацких, которые такой отцовской охотой выжили, убили бы, например. Неужели не понятно, что от Тани Савичевой даже девяти страниц дневника бы не осталось, потому что такие квартиры с трупами просто сжигались бы - шевелится там кто-то еще или нет?
Так как сложилась бы судьба тех призраков с саночками, которые все-таки пережили кошмар блокады, если бы в городе были немцы? Никак не сложилась бы. Никого из них бы не было.

Кем надо быть, чтобы не понимать, что с вероятностью 99,9% город превратился бы в трехмиллионную Хатынь?