Если спросите,я отвечу,
И пока на земле существуют мосты –
будут те, кто их жгут.
и пока корабли покидают порты –
будут те, кто их ждут.
и пока разливается в небе закат –
будет новый рассвет,
и всегда будет тот, кто тебе очень рад
и такие, кто нет.
и пока существуют причины для слез –
будут те, кто их льют.
кто-то, грохот услышав, пугается гроз,
кто-то — слышит салют.
и пока существует понятие сна –
кто-то будет не спать.
расстояния и мили проходят сполна –
чтоб вернуться опять.
и всегда будут путаться нити в узлы,
а слова — в кавардак:
хочешь что-то сказать — но сомнения злы,
и причина — пустяк,
и не каждый вопрос будет высказан вслух,
и в ответ — ничего.
иногда для любви не хватает и двух,
иногда — одного.
на большой глубине мы хотим высоты,
в бездорожье — пути.
и пока на земле существуют мосты,
мне
к тебе
не
дойти.
мне к тебе не доплыть. Не всколышет волна
океанскую гладь.
но пусть даже закончатся все времена –
я тебя буду ждать.
я теряю рассудок. ты просто смеешься - что ж.
мир утонет бумажным корабликом оригами.
как бы ты не старался и как бы не был хорош,
для нелюбящих преданность - просто тяжелый камень.
рви себя на кусочки с усердием самоубийц;
для нелюбящих ты - как щенок, так смешон и жалок.
но простой карандаш, незаметный в углах страниц, -
уже впору не то что стирать - вырывать кинжалом.
я вложу в твои руки свой самый опасный нож.
отрезай мои волосы. я - отрезаю память.
просто тех, кто уходит - уже никогда не вернешь.
просто тех, кто не хочет остаться -
никак не оставить
Ничего с тобой плохого не случится,
Всё прекрасно!.. А когда болит ключица,
Это значит, что кого-то спас над бездной
И крыло своё подставил!.. Соболезнуй
Тем, кто этого не сделал, полагая,
Что спасение — услуга дорогая!
Всё прекрасно! А когда болит ключица,
Это вся твоя судьба над бездной мчится,
Чтобы крыльям по земле не волочиться.
(Юнна Мориц)
Она любила жизнь и пахла вишней,
И чёрное она любила с красным.
Она не знала скромности излишней.
Была собой, считая мир прекрасным.
Её могли любить и ненавидеть.
За что? Да, просто так, за вдохновенье.
Точили стрелы, крепче чтоб обидеть,
Из слёз её готовя угощенье.
Она ныряла в жизнь: порой беспечно,
Порою до смешного осторожно.
Опасно быть собою бесконечно,
Но… для неё иначе невозможно.
Она любила жизнь, его и лето,
И по субботам ужинать в постели.
Шептали: «Видно, розового цвета
Её очки!» Понять бы не сумели,
Что быть собой – пронзительно и жарко.
Но фальшь на ней была бы просто лишней.
Дружила с красным, потому что ярко.
Она любила жизнь и пахла вишней…