Виктор, всегда найдутся женские глаза, Чтобы они, всю боль твою глуша, А если и не всю, то часть ее, Увидели страдание твое. Но есть такая женская рука, Которая особенно сладка, Когда она измученного лба касается, Как вечность и судьба.

Страдал я долго, жил чуть-чуть дыша, Не мог найти я женские глаза, Чтоб сняли боль с измученного лба. Чтобы остались вечность и судьба. Во мне уж еле теплилась душа И боли не было, а только часть её, Которую сняла её рука, Была она то кисла, то сладка... И я подумал: Вечность... Ё-моё!