Книга Владимира Васильева "Дети дупликатора". Какой винтовкой вооружен Киргиз?

*****
Владимир Васильев
Дети дупликатора
С момента событий, описанных в романе “Прятки на осевой”, прошло полгода. Сталкер Псих бежал в Зону и никто не знает, где он укрывается. Биолог Иван Сиверцев надолго застрял на полевом исследовательском посту. Делец Покатилов оправился от проблем с силовыми структурами и снова принялся за поиски дупликатора – да и не он один. Все безуспешно ищут Психа, он он неожиданно объявляется сам и соглашается добровольно сдать дупликатор ученому-махинатору Тараненко. Пока Тараненко готовит снаряжение для выемки дупликатора из схрона, Псих и Сиверцев прячутся в Зоне, но за ними уже выслана поисковая команда Покатилова, да и таинственный пси-монстр всё явственнее обозначает свое присутствие и заинтересованность. Снова гонки и прятки: кто кого обхитрит, кто кого опередит и кто в конечном итоге завладеет желанным призом – ответы на все эти вопросы ищите в новом романе Владимира Васильева “Дети дупликатора”.
Глава первая
Иван Сиверцев паковал образцы на предпоследней точке, когда невдалеке, скорее всего — в жидком перелеске, до которого было метров двести голого пустыря, вторично кто-то взвыл. Тоненько, чуть ли не ультразвуком. Но очень… как бы это сказать… Неуютно, вот.
Именно, что неуютно. Так взвыл, что сразу захотелось оказаться в километре отсюда, за высоченным забором полевого исследовательского поста в просторечии именуемого заимкой. Сиверцев оторвался от работы и с тревогой поглядел в сторону перелеска.
—Спокойно, Ваня, — без тени тревоги пробасил Филиппыч.
Филиппыч был старый вояка и Зону истоптал вдоль и поперек — разумеется, в тех секторах, куда был открыт официальный доступ и где велись легальные исследования. Однако по нескольким оброненным фразам Сиверцев понял, что в окрестностях Радара, к примеру, Филиппыч тоже бывал, причем совсем недавно, а всякий знает: официальных исследований там уже лет десять не ведется.
—Я спокоен, — проворчал Сиверцев. — Я совершенно спокоен! Как рыба в пирожке!
Слова его были неправдой. Не то чтобы Ваня чрезвычайно взволновался или серьезно струхнул — нет, этого точно не было. Но некое подспудное беспокойство этот необычный вой все-таки внушал.