как быть незыблемой и непоколебимой, если постоянно кто-то зыблет и колеблет?

По сути (по природе вещей) мы (и так) незыблемы и непоколебимы.
И именно мы – этот кто-то, кто (из никогда и ниоткуда) зыблет и колеблет.
Но экзистенциально – по ощущениям, по переживаниям (по бытию) – нас действительно (постоянно) кто-то зыблет и колеблет.
Наше бытие (экзистенциальность) вытекает из нашей внутренней потребности (воли), которая нами не осознаётся, которую мы держим втайне от «себя».
Эта воля диктует (повелевает) нам отождествление с тем, кого (что) мы рисуем в нашем воображении.

В этом мы похожи на писателя, который отождествляет себя с одним из героев его сочинения. Мы так увлеклись сочинением (творением) некой жизни, что видим себя как этого героя, но не видим (забыли) себя как писателя.
Мы как герой нашего сочинения постоянно зыблемы и колеблемы только потому, что мы как писатель (с пристрастием, с любовью к герою) зыблем и колеблим этого героя своей неуёмной жаждой творчества (любовью к творению жизни). Именно мы рисуем этому (главному) персонажу нашего произведения все тяготы и лишения его жизни.
И чем больше мы забыли себя как писателя, тем менее мы жалостливы (менее милосердны) к себе как к вымышленному нами герою (тем более мы глухи к желанию нашего героя быть незыблемым и непоколебимым). Мы в нашем сочинительстве вошли в раж (азарт, ярость, кураж).

Т. е. нам (чтобы становиться незыблемым и непоколебимым) следует (в какой-то мере?) разотождествляться с (колеблемым нами) героем – вспоминать себя (колеблющим героя) писателем.
Но проблема в том, что у писателя нет такого долга (и необходимости) - вспоминать себя писателем. Он никому ничего не обязан. Он как раз таки незыблем и непоколебим. Он в своём сочинительстве руководствуется лишь своей волей (на которую герой его сочинения не может повлиять по причине своей вымышленности, «мёртвости», небытия).
Таким образом, вся проблема с нашей экзистенциальной (явной) зыблемостью и колебимостью – в нашей (тайной) незыблемости и непоколебимости.
Нам (как герою нашего романа) остаётся лишь надеяться на наш (как писателя, нашего создателя) здравый смысл, на некое (непонятное нам до поры, до времени?) величие и совершенство его замыслов.

только на том свете, только !

Собой быть.
Иногда и поколебаться можно...
Главное, всегда к себе прислушивайтесь.

Вырабатывать стойкость.

иметь свой стержень, свои убеждения, цели, ценности.