Вопросы с тегом «костер» · страница 54

Любите картошку запеченную в костре?

За некоторые мои мысли меня бы сожгли на костре, а пепел бы закопали на дне океана.

Мужики в походе бухают у костра. Все отлично, единственная проблема - комары, которых просто огромное количество. Мужикам комары надоели, потушили они кoстер, чтобы комары на свет не летели, и заныкались в палатку. Через некоторое время один, уже совсем бухой мужик, из палатки выглядывает, а на улице светлечки летают - мужик перепуганный залезает обратно в палатку и говорит: - Мужики! Комары с фонариками вернулись! Нас ищут!

Назовите четыре главные ошибки в постели, не считая разжигания костров?

Ничего, если я разведу костер?

В твоих глазах застыла вечность.Сияя искрами костра.Твой лик, тепло и бесконечностьКак жаль что ты не для меня.Мнеб, утонуть в глазах зеленыхЛелея в жизни каждый миг.Ты очень классная девчонка,А я уже теперь старик.Я бы забыл про все на свете!Про то что бог имеет вес.Что бы с тобою на рассветеМне бросить взгляд в сторону небес.Я был бы преданной собакойБерег от страха и от зла.Если бы ты хотя бы в мыслях,Была моей, со мной была ….

Любовь, это костёр в душе. И если в него случайно подбросить охапку сомнений, может рвануть так что от костра в душе останется только воронка, а разлетевшиеся осколки любви глубоко застрянут в душе и будут саднить, постоянно напоминая о себе...Всегда...

Ничего не случилось... Просто падает снег...
Как же осень умеет спокойно прощаться!
Будет в душах хранится золотой оберег,
что она вышивала дождями на счастье.

Скоро небылью станут и девичий задор,
и всесилье и щедрость её ярких красок...
Угасает под снегом разноцветный костёр,
уступая владенья поре зимних сказок...

И невольно взгрустнётся в ожидании вьюг:
Межсезоние - время стихов и вопросов.
За окном ещё птицы бестолково снуют,
А зима расплела уже белые косы...

Непонятно, почему достаточно одной спички, чтобы сжечь лес, но пол коробки, чтобы разжечь костер?

Угасший костер любви, нужно разжигать с уголька...

Не держи на меня зла,
Что любовь прогорела дотла.
К сожалению, это бывает,
Что любовный костер затухает.

Не хочу я обман плодить
И тебя в заблужденье вводить.
Я был счастлив с тобою, поверь,
Но нам нужно закрыть эту дверь…

Чтобы дальше свободно идти
И своих половинок найти.

Хочу в лес с палаткой, костром, пивом, гитарой и друзьями... Ничего не забыла?

мясо на костре уже цивилизация?

Во времена инквизиции провинившихся сжигали на костре. За связь с дьяволом никогда не судили женщин, которые весили более 50 кг. Считалось, что именно 50 кг – максимальный вес, который может поднять метла, а без этого средства передвижения ведьма никак не сможет попасть на шабаш.Дон Браун в своем нашумевшем «Коде да Винчи» выдвинул версию о 5 миллионах сожженных ведьм.Сквозь призму системно-векторной психологии можно 100%-но понимать, кто были эти женщины, которых обвиняли в колдовстве, именуя их ведьмами.

Метель ревет, как седой исполин,
Вторые сутки не утихая,
Ревет как пятьсот самолетных турбин,
И нет ей, проклятой, конца и края!

Пляшет огромным белым костром,
Глушит моторы и гасит фары.
В замяти снежной аэродром,
Служебные здания и ангары.

В прокуренной комнате тусклый свет,
Вторые сутки не спит радист,
Он ловит, он слушает треск и свист,
Все ждут напряженно: жив или нет?

Радист кивает: - Пока еще да,
Но боль ему не дает распрямиться.
А он еще шутит: мол, вот беда -
Левая плоскость моя никуда!
Скорее всего, перелом ключицы...

Где-то буран, ни огня, ни звезды
Над местом аварии самолета.
Лишь снег заметает обломков следы
Да замерзающего пилота.

Ищут тракторы день и ночь,
Да только впустую. До слез обидно.
Разве найти тут, разве помочь -
Руки в полуметре от фар не видно?

А он понимает, а он и не ждет,
Лежа в ложбинке, что станет гробом.
Трактор если даже придет,
То все равно в двух шагах пройдет
И не заметит его под сугробом.

Сейчас любая зазря операция.
И все-таки жизнь покуда слышна.
Слышна, ведь его портативная рация
Чудом каким-то, но спасена.

Встать бы, но боль обжигает бок,
Теплой крови полон сапог,
Она, остывая, смерзается в лед,
Снег набивается в нос и рот.

Что перебито? Понять нельзя,
Но только не двинуться, не шагнуть!
Вот и окончен, видать, твой путь!
А где-то сынишка, жена, друзья...

Где-то комната, свет, тепло...
Не надо об этом! В глазах темнеет...
Снегом, наверно, на метр замело.
Тело сонливо деревенеет...

А в шлемофоне звучат слова:
- Алло! Ты слышишь? Держись, дружище! -
Тупо кружится голова...
- Алло! Мужайся! Тебя разыщут!.. -

Мужайся? Да что он, пацан или трус?!
В каких ведь бывал переделках грозных.
- Спасибо... Вас понял... Пока держусь! -
А про себя добавляет: "Боюсь,
Что будет все, кажется, слишком поздно..."

Совсем чугунная голова.
Кончаются в рации батареи.
Их хватит еще на час или два.
Как бревна руки... спина немеет...

- Алло!- это, кажется, генерал.
- Держитесь, родной, вас найдут, откопают...-
Странно: слова звенят, как кристалл,
Бьются, стучат, как в броню металл,
А в мозг остывший почти не влетают...

Чтоб стать вдруг счастливейшим на земле,
Как мало, наверное, необходимо:
Замерзнув вконец, оказаться в тепле,
Где доброе слово да чай на столе,
Спирта глоток да затяжка дыма...

Опять в шлемофоне шуршит тишина.
Потом сквозь метельное завыванье:
- Алло! Здесь в рубке твоя жена!
Сейчас ты услышишь ее. Вниманье! -

С минуту гуденье тугой волны,
Какие-то шорохи, трески, писки,
И вдруг далекий голос жены,
До боли знакомый, до жути близкий!

- Не знаю, что делать и что сказать.
Милый, ты сам ведь отлично знаешь,
Что, если даже совсем замерзаешь,
Надо выдержать, устоять! -

Хорошая, светлая, дорогая!
Ну как объяснить ей в конце концов,
Что он не нарочно же здесь погибает,
Что боль даже слабо вздохнуть мешает
И правде надо смотреть в лицо.

- Послушай! Синоптики дали ответ:
Буран окончится через сутки.
Продержишься? Да?
- К сожалению, нет...
- Как нет? Да ты не в своем рассудке! -

Увы, все глуше звучат слова.
Развязка, вот она - как ни тяжко.
Живет еще только одна голова,
А тело - остывшая деревяшка.

А голос кричит: - Ты слышишь, ты слышишь?!
Держись! Часов через пять рассвет.
Ведь ты же живешь еще! Ты же дышишь?!
Ну есть ли хоть шанс?
- К сожалению, нет... -

Ни звука. Молчанье. Наверно, плачет.
Как трудно последний привет послать!
И вдруг: - Раз так, я должна сказать! -
Голос резкий, нельзя узнать.
Странно. Что это может значить?

- Поверь, мне горько тебе говорить.
Еще вчера я б от страха скрыла.
Но раз ты сказал, что тебе не дожить,
То лучше, чтоб после себя не корить,
Сказать тебе коротко все, что было.

Знай же, что я дрянная жена
И стою любого худого слова.
Я вот уже год тебе неверна
И вот уже год, как люблю другого!

О, как я страдала, встречая пламя
Твоих горячих восточных глаз. -
Он молча слушал ее рассказ,
Слушал, может, в последний раз,
Сухую былинку зажав зубами.

- Вот так целый год я лгала, скрывала,
Но это от страха, а не со зла.
- Скажи мне имя!..-
Она помолчала,
Потом, как ударив, имя сказала,
Лучшего друга его назвала!

Затем добавила торопливо:
- Мы улетаем на днях на юг.
Здесь трудно нам было бы жить счастливо.
Быть может, все это не так красиво,
Но он не совсем уж бесчестный друг.

Он просто не смел бы, не мог, как и я,
Выдержать, встретясь с твоими глазами.
За сына не бойся. Он едет с нами.
Теперь все заново: жизнь и семья.

Прости, не ко времени эти слова.
Но больше не будет иного времени. -
Он слушает молча. Горит голова...
И словно бы молот стучит по темени...

- Как жаль, что тебе ничем не поможешь!
Судьба перепутала все пути.
Прощай! Не сердись и прости, если можешь!
За подлость и радость мою прости! -

Полгода прошло или полчаса?
Наверно, кончились батареи.
Все дальше, все тише шумы... голоса...
Лишь сердце стучит все сильней и сильнее!

Оно грохочет и бьет в виски!
Оно полыхает огнем и ядом.
Оно разрывается на куски!
Что больше в нем: ярости или тоски?
Взвешивать поздно, да и не надо!

Обида волной заливает кровь.
Перед глазами сплошной туман.
Где дружба на свете и где любовь?
Их нету! И ветер как эхо вновь:
Их нету! Все подлость и все обман!

Ему в снегу суждено подыхать,
Как псу, коченея под стоны вьюги,
Чтоб два предателя там, на юге,
Со смехом бутылку открыв на досуге,
Могли поминки по нем справлять?!

Они совсем затиранят мальца
И будут усердствовать до конца,
Чтоб вбить ему в голову имя другого
И вырвать из памяти имя отца!

И все-таки светлая вера дана
Душонке трехлетнего пацана.
Сын слушает гул самолетов и ждет.
А он замерзает, а он не придет!

Сердце грохочет, стучит в виски,
Взведенное, словно курок нагана.
От нежности, ярости и тоски
Оно разрывается на куски.
А все-таки рано сдаваться, рано!

Эх, силы! Откуда вас взять, откуда?
Но тут ведь на карту не жизнь, а честь!
Чудо? Вы скажете, нужно чудо?
Так пусть же! Считайте, что чудо есть!

Надо любою ценой подняться
И, всем существом устремясь вперед,
Грудью от мерзлой земли оторваться,
Как самолет, что не хочет сдаваться,
А сбитый, снова идет на взлет!

Боль подступает такая, что кажется,
Замертво рухнешь в сугроб ничком!
И все-таки он, хрипя, поднимается.
Чудо, как видите, совершается!
Впрочем, о чуде потом, потом...

Швыряет буран ледяную соль,
Но тело горит, будто жарким летом,
Сердце колотится в горле где-то,
Багровая ярость да черная боль!

Вдали сквозь дикую карусель
Глаза мальчишки, что верно ждут,
Они большие, во всю метель,
Они, как компас, его ведут!

- Не выйдет! Неправда, не пропаду! -
Он жив. Он двигается, ползет!
Встает, качается на ходу,
Падает снова и вновь встает...

II


К полудню буран захирел и сдал.
Упал и рассыпался вдруг на части.
Упал, будто срезанный наповал,
Выпустив солнце из белой пасти.

Он сдал в предчувствии скорой весны,
Оставив после ночной операции
На чахлых кустах клочки седины,
Как белые флаги капитуляции.

Идет на бреющем вертолет,
Ломая безмолвие тишины.
Шестой разворот, седьмой разворот,
Он ищет... ищет... и вот, и вот -
Темная точка средь белизны!

Скорее! От рева земля тряслась.
Скорее! Ну что там: зверь? Человек?
Точка качнулась, приподнялась
И рухнула снова в глубокий снег...

Все ближе, все ниже... Довольно! Стоп!
Ровно и плавно гудят машины.
И первой без лесенки прямо в сугроб
Метнулась женщина из кабины!

Припала к мужу: - Ты жив, ты жив!
Я знала... Все будет так, не иначе!.. -
И, шею бережно обхватив,
Что-то шептала, смеясь и плача.

Дрожа, целовала, как в полусне,
Замерзшие руки, лицо и губы.
А он еле слышно, с трудом, сквозь зубы:
- Не смей... Ты сама же сказала мне..

- Молчи! Не надо! Все бред, все бред!
Какой же меркой меня ты мерил?
Как мог ты верить?! А впрочем, нет,
Какое счастье, что ты поверил!

Я знала, я знала характер твой!
Все рушилось, гибло... хоть вой, хоть реви!
И нужен был шанс, последний, любой!
А ненависть может гореть порой
Даже сильней любви!

И вот говорю, а сама трясусь,
Играю какого-то подлеца.
И все боюсь, что сейчас сорвусь,
Что-нибудь выкрикну, разревусь,
Не выдержав до конца!

Прости же за горечь, любимый мой!
Всю жизнь за один, за один твой взгляд,
Да я, как дура, пойду за тобой,
Хоть к черту! Хоть в пекло! Хоть в самый ад! -

И были такими глаза ее,
Глаза, что любили и тосковали,
Таким они светом сейчас сияли,
Что он посмотрел в них и понял все!

И, полузамерзший, полуживой,
Он стал вдруг счастливейшим на планете.
Ненависть, как ни сильна порой,
Не самая сильная вещь на свете!

почему девченки в старину прыгали через костер ?

Нравится сидеть с друзьями у костра?

"В минуту душевных терзаний мы похожи на индейцев, которые даже когда их поджаривают на костре, все равно остаются душой общества" ))

Отлетела листва,у природы-свое обновленье. И туманы ночами стоят и стоят над рекой.Мои волосы,руки и плечи твои-преступленья,
Потому,что нельзя быть мне на свете красивой такой.)))Ты боишься моих губ,для тебя это просто погибель.И Я сердцем твоим,словно листьями теми,играю.И бросаю в костер,но не сжигаю нашу мечту.По то му что нельзя)))))))

а так хочется иногда посидеть у костра=поесть печёной картошки=смотреть на огонь =слушать байки друзей=вспомнить детство и послушать гитару

я охапками листья бросаю в костёр, бодпирая едким дымом, хрупкий неба шатёр....... продолжите пожалуйста!

я охапками листья бросаю в костёр, бодперая едким дымом, хрупкий неба шатёр....... продолжите пожалуйста!

Лес,костёр и гитара - вот она романтика! А для вас?

- Толком разговаривать они не умели. Жили они общиной, все в одном месте. Ничего не делали, только ругались, совокуплялись и били друг друга. Сидели кругом у костра. Издавали хором гортанные звуки, отдалённо напоминающие песни. Так проходил год за годом. И они становились всё тупее и тупее... - Постойте. А разве первобытные люди не развивались? - А причём тут первобытные люди? Я про 'Дом-2' рассказываю...

Ночь Хеллоуина!

Бросьте!
Пару дровишек в костер!
Сегодня мы на погосте
Устроим супер-террор!

Будем летать
На метлах
Будем визжать и ухать

Вы там в своих балахонах
Помрете в страшенных муках!