Набожному египтянину ежеминутно приходилось совершать различные кощунства. То наступит кошке на хвост, то съест в борще

Князь Степан Касатский, с детства обожавший царя, был горячим, гордым юношей. Взрослым человеком, собираясь жениться по любви, он узнает от невесты, что та была любовницей императора. Князь уходит в монахи. Он ищет подтверждения существования Бога, мечтая в душе о состоянии детской, искренней веры, не требующей доказательств. Но взрослому мужчине, подверженному влиянию желаний и страстей, а главное, находящемуся под постоянным давлением основного инстинкта, гораздо труднее верить светло и бесхитростно.
Принявший имя отца Сергия князь много лет ведет отшельнический образ жизни.
Он избегает греха с пришедшей соблазнить его красивой проказницей, для чего даже отрубает себе палец, но неожиданно поддается искушению и грешит с самой затрапезной купеческой дочкой, будучи уже в пожилом возрасте.
Он состригает бороду, переодевается и уходит бродяжничать Христа ради.

А христианину такой ерундой заниматься не приходилось 🙂

А. Кронин "Юные годы".

" Со следующей недели начинался пост: среда, пятница и суббота объявлялись днями воздержания, в которые запрещалось есть скоромное; господь будет безжалостен к тем слабым нечестивцам, которые посмеют в эти дни прикоснуться к мясу... .
Проходя мимо дома миссис Босомли, я увидел ее у калитки; в руках у нее было несколько писем. Она попросила меня сбегать и опустить их в почтовый ящик, висевший на столбе... .
На обратном пути она подозвала меня к раскрытому окошку. Глаза мои загорелись. Ну конечно, она протягивала мне обычную награду — огромный бутерброд с консервами на еще теплом поджаренном хлебе.
Спотыкаясь, я завернул за угол — к тому месту, где была колода для лошадей; в руках я держал толстый золотистый бутерброд, от одного запаха которого чуть не терял сознание. Присев на землю, я сплюнул слюну, так и струившуюся по моим крепким молодым зубам. И тут вдруг — о безжалостное небо! — вспомнил, что это консервы «Боврил» . Мясо, настоящее мясо! На железнодорожном мосту висит рекламный плакат этой фирмы, на котором намалеван огромный бык, — значит, в каждой консервной банке есть какая-то частица этого быка.
Целую минуту, парализованный ужасом, смотрел я, не мигая, на быка — на это олицетворение всего мясного, этот повод к грехопадению, который я держал в своих детских руках. И вдруг с криком жадно набросился на мясо. Я вгрызался в него зубами, раздирал и уничтожал. До чего же было вкусно! Я забыл и про карающего ангела и про каноника Роша. Нечестивыми губами всасывал я соленый мясной сок. От восторга я облизал даже пальцы. И когда все до последней крошки было съедено, я вздохнул глубоко, удовлетворенно, торжествующе.
И тотчас с ужасом осознал, что я наделал. Грех. Смертельный грех. Минута страшного оцепенения. Потом начались приступы раскаяния — один за другим. Темные глаза каноника сверкали передо мной... "