«Какие колпаки! Больным велено габерсуп давать, а у меня по всем коридорам несёт такая капуста, что береги только нос»

"Какой обед нам подавали!.."
Рассказ Л. Васильевой "Бефстроганов с золотым драконом" о том, как в русскую интеллигентную семью, недавно приехавшую в Англию, приглашены на обед англичане: лорд и его жена.

"...Хозяйка всполошилась и полезла в закрома, чтобы не ударить лицом в грязь.
Селедка домашнего засола, печеная в духовом шкафу картошка, три сорта салатов, холодец, рыбное заливное, паштеты, огурчики и квашеная капуста, язык и ветчина,
борщ с пирожками, цыплята-табака.. .Ну, и, разумеется... торт "Наполеон".
Гости очень хвалили, благодарили, уверяя, что провели незабываемый вечер.

Однако назавтра приходит соседка-англичанка и подвергает критике "незабываемый вечер":
- Не хотите ли вы сказать, что кормили гостей курами?
-Да, - протянула я, чувствуя, как мой рассказ встречает у соседки глубокое неодобрение.
-Почему вы не посоветовались со мной, прежде чем принимать гостей?
Во-первых, нужно было пригласить еще одну пару - гостями здесь угощают так же,
как едой. Вы лишили своих гостей возможности общения, ибо сами толклись на кухне, они не смогут написать в письме фразу: "гости, которые были приглашены вместе с нами, оказались очаровательными людьми"
Во-вторых, вы сразу загнали их за стол, не дали посидеть уютно в креслах и немного выпить, начать разговоры о погоде, о ценах, о газетных новостях.
И много закусок совершенно не нужно. Баночки шпрот, легкого салата, нескольких соленых огурчиков, вашей печенной в духовом шкафу картошки, рассчитав по две штучки на каждого, вполне бы хватило.. .
Все ваши просчеты - пустяки в сравнении с главной непростительной ошибкой - вы подали в качестве горячего кур!
...Что вам стсоило приготовить беф-строганов?
- Бефстроганов? Это у нас самое рядовое блюдо, как сосиски.. .
- Посуду, на которой вы подавали, спрячьте.
У нас то обстоятельство, на какой посуде вы подаете, имеет огромное значение. Конечно, никто виду не подаст - мы народ воспитанный, но про себя гости отметят, что ели с аляоватых тарелок.
Разумеется, хозяйка долго переживала. Однако лорды вскоре напомнили о себе, пригласив русскую семью в гости.

"На столе к началу обеда стояли цветы, солонка и перечница, а на скромного вида закусочных тарелках перед каждым лежал большой, во всю теарелку, но чрезвычайно тонкий кусок лососины, по краям украшенный салатным листом.
Сквозь лососину просвечивал изящно-витиеватый маленький рисунок в
самом центре тарелки: золотом на темно-зеленом был выведен крылатый дракон.

Мне захотелось поднять лососину с дракона, поднести тонкий розовый ломоть
к глазам и посмотреть, какое при этом будет выражение на лицыах у гостей.
...Разговор после похвал лососине, переметнулся на ее цену, и, узнав, что за последние полгода она вздорожала вдвое, я почувствовала себя как-то неловко
от того, что вот сижу обсуждаю то, что съела, да еще и наношу урон хозяйскому кошельку,
ем такую дорогую рыбу.

Мы ели протертый суп из помидоров. Зачерпнув последнюю ложку из суповой чашки,
я увидела на дне знакомого дракона.. .

Очень вкусно - слышу я голос мужа и возвращаюсь в действительность - на тарелке передо мной, украшенный вареным горошком и вареной морковью лежит он самый, обыкновенный, плавающий в белесо-коричневой жиже старый знакомый - бефстроганов.

Кончился обед десертом - яблочным пирогом, политым сливками, и хотя я точно знаю, сама покупала, такой пирог в кондитерском магазине, все гости хвалили кулинарный талант хозяйки, а она улыбалась"
(Лариса Васильева "Альбион и тайна времени")

Габерсуп — овсяный суп.
В больницах пациенты должны питаться габерсупом (полезным для здоровья блюдом), а вместо этого питаются капустой. В этом, конечно, виноват Земляника : "...Больным велено габерсуп..."

Обед у Собакевича в поэме "Мертвые души" Н. В. Гоголя:
"Засим, подошедши к столу, где была закуска, гость и хозяин выпили как следует по рюмке водки, закусили, как закусывает вся пространная Россия по городам и деревням, то есть всякими соленостями и иными возбуждающими благодатями, и потекли все в столовую; впереди их, как плавный гусь, понеслась хозяйка. Небольшой стол был накрыт на четыре прибора..."
– Щи, моя душа, сегодня очень хороши! – сказал Собакевич, хлебнувши щей и отваливши себе с блюда огромный кусок няни, известного блюда, которое подается к щам и состоит из бараньего желудка, начиненного гречневой кашей, мозгом и ножками.
– Эдакой няни, – продолжал он, обратившись к Чичикову, – вы не будете есть в городе, там вам черт знает что подадут!
– У губернатора, однако ж, недурен стол, – сказал Чичиков.
– Да знаете ли, из чего это все готовится? вы есть не станете, когда узнаете.
– Не знаю, как приготовляется, об этом я не могу судить, но свиные котлеты и разварная рыба были превосходны.
– Это вам так показалось. Ведь я знаю, что они на рынке покупают. Купит вон тот каналья повар, что выучился у француза, кота, обдерет его, да и подает на стол вместо зайца.
– Фу! какую ты неприятность говоришь, – сказала супруга Собакевича. – А что ж, душенька, так у них делается, я не виноват, так у них у всех делается. Все что ни есть ненужного, что Акулька у нас бросает, с позволения сказать, в помойную лохань, они его в суп! да в суп! туда его!
– Ты за столом всегда эдакое расскажешь! – возразила опять супруга Собакевича.
– Что ж, душа моя, – сказал Собакевич, – если б я сам это делал, но я тебе прямо в глаза скажу, что я гадостей не стану есть. Мне лягушку хоть сахаром облепи, не возьму ее в рот, и устрицы тоже не возьму: я знаю, на что устрица похожа. Возьмите барана, – продолжал он, обращаясь к Чичикову, – это бараний бок с кашей! Это не те фрикасе, что делаются на барских кухнях из баранины, какая суток по четыре на рынке валяется! Это все выдумали доктора немцы да французы, я бы их перевешал за это! Выдумали диету, лечить голодом! Что у них немецкая жидкостная натура, так они воображают, что и с русским желудком сладят! Нет, это всё не то, это всё выдумки, это всё… – Здесь Собакевич даже сердито покачал головою. – Толкуют: просвещенье, просвещенье, а это просвещенье – фук! Сказал бы и другое слово, да вот только что за столом неприлично. У меня не так. У меня когда свинина – всю свинью давай на стол, баранина – всего барана тащи, гусь – всего гуся! Лучше я съем двух блюд, да съем в меру, как душа требует. – Собакевич подтвердил это делом: он опрокинул половину бараньего бока к себе на тарелку, съел все, обгрыз, обсосал до последней косточки.
«Да, – подумал Чичиков, – у этого губа не дура».
– У меня не так, – говорил Собакевич, вытирая салфеткою руки, – у меня не так, как у какого-нибудь Плюшкина: восемьсот душ имеет, а живет и обедает хуже моего пастуха!
За бараньим боком последовали ватрушки, из которых каждая была гораздо больше тарелки, потом индюк ростом в теленка, набитый всяким добром: яйцами, рисом, печенками и невесть чем, что все ложилось комом в желудке. Этим обед и кончился; но когда встали из-за стола, Чичиков почувствовал в себе тяжести на целый пуд больше. Пошли в гостиную, где уже очутилось на блюдечке варенье – ни груша, ни слива, ни иная ягода, до которого, впрочем, не дотронулись ни гость, ни хозяин. Хозяйка вышла, с тем чтобы накласть его и на другие блюдечки. Воспользовавшись ее отсутствием, Чичиков обратился к Собакевичу, который, лежа в креслах, только покряхтывал после такого сытного обеда и издавал ртом какие-то невнятные звуки, крестясь и закрывая поминутно его рукою.