Астрофизика укрепляет или подрывает устои религии?

А это смотря какой религии. Только обормоты основатели христианства за каким-то фигом включили в религию и вдобавок сделали каноном естественно-научные утверждения - то есть попросту говоря каконизировали физику и философию язычника Аристотеля. За что и поплатилились подрывом веры в религию вообще.
Брали бы пример с Будды, который как известно говорил - "как возникла Вселенная, конечен или бесконечен мир - НЕ ЗНАЮ и НЕ ХОЧУ ЗНАТЬ, поскольку это не имеет отношения к главному - как уменьшить человеческие страдания! " ...Вот бы у кого отцам Церкви учиться - так ведь нет, 2000 лет заставляли первоклашек несусветный вздор про сотворение в 6 дней из "слова" учить....

Астрофизика НЕ ЗАТРАГИВАЕТ устои религии, ибо устои оные - не снаружи, а внутри каждого верующего в них. А поэтому научные данные имеют хоть какое-то относящееся к религии значение только ля атеистов - как подтверждение их правоты. Истинно же верующие (впрочем, где сейчас таких найдёшь.. . Либо конъюнктура, либо мода, либо низкопоклонничество) ни в каких подпорках не нуждаются и никаких возражений не приемлют. Ибо сказано: Credo quia absurdum est.

Религия, это о ДОБРЕ, ЗЛЕ и СВОБОДЕ ВЫБОРА. Причем здесь астрофизика?

Да.. . Мастер - он и в Африке Мастер

Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на
Патриарших прудах, появились два гражданина. Первый из них, оде-
тый в летнюю серенькую пару, был маленького роста, упитан, лыс,
свою приличную шляпу пирожком нес в руке, а на хорошо выбритом
лице его помещались сверхъестественных размеров очки в черной ро-
говой оправе, второй - плечистый, рыжеватый, вихрастый молодой
человек в заломленной на затылок клетчатой кепке - был в ковбой-
ке, жеваных белых брюках и в черных тапочках.
Первый был не кто иной, как Михаил Александрович Берлиоз,
председатель правления одной из крупнейших московских литератур-
ных ассоциаций, сокращенно именуемой Массолит, и редактор толсто-
го художественного журнала, а молодой спутник его - поэт Иван Ни-
колаевич Понырев, пишущий под псевдонимом Бездомный.
Попав в тень чуть зеленеющих лип, писатели первым долгом бро-
сились к пестро раскрашенной будочке с надписью "Пиво и Воды".
Да, следует отметить первую странность этого страшного майско-
го вечера. Не только у будочки, но и во всей аллее, параллельной
Малой Бронной улице, не оказалось ни одного человека. В тот час,
когда уж, кажется, и сил не было дышать, когда солнце, раскалив
Москву, в сухом тумане валилось куда-то за Садовое кольцо, - ник-
то не пришел под липы, никто не сел на скамейку, пуста была ал-
лея.
- Дайте нарзану, - попросил Берлиоз.
- Нарзану нету, - ответила женщина в будочке и почему-то оби-
делась.
- Пиво есть? - Сиплым голосом осведомился Бездомный.
- Пиво привезут к вечеру, - ответила женщина.
- А что есть? - Спросил Берлиоз.
- Абрикосовая, только теплая, - сказала женщина.
- Ну, давайте, давайте, давайте!. .
Абрикосовая дала обильную желтую пену, и в воздухе запахло
парикмахерской. Напившись, литераторы немедленно начали икать,
расплатились и уселись на скамейке лицом к пруду и спиной к Брон-
ной.
Тут приключилась вторая странность, касающаяся одного Берлио-
за. Он внезапно перестал икать, сердце его стукнуло и на мгно-
венье куда-то провалилось, потом вернулось, но с тупой иглой,
засевшей в нем. Кроме того, Берлиоза охватил необоснованный, но
столь сильный страх, что ему захотелось тотчас же бежать с Патри-
арших без оглядки. Берлиоз тоскливо оглянулся, не понимая, что
его напугало. Он побледнел, вытер лоб платком, подумал: "Что это
со мной? Этого никогда не было.. . Сердце шалит.. . Я переутомился.
Пожалуй, пора бросить все к черту и в Кисловодск... "
И тут знойный воздух сгустился перед ним, и соткался из этого
воздуха прозрачный гражданин престранного вида. На маленькой го-
ловке жокейский картузик, клетчатый кургузый воздушный же пиджа-
чок.. . Гражданин ростом в сажень, но в плечах узок, худ неимовер-
но, и физиономия, прошу заметить, глумливая.
Жизнь Берлиоза складывалась так, что к необыкновенным явлениям
он не привык. Еше более побледнев, он вытаращил глаза и в смяте-
нии подумал: "Этого не может быть!.. "
Но это, увы, было, и длинный, сквозь которого видно, гражда-
нин, не касаясь земли, качался перед ним и влево и вправо.
Тут ужас до того овладел Берлиозом, что он закрыл глаза. А
когда он их открыл, увидел, что все кончилось, марево раствори-
лось, клетчатый исчез, а заодно и тупая игла выскочила из сердца.
- Фу ты черт! - Воскликнул редактор, - ты знаешь, Иван, у меня
сейчас едва удар от жары не сделался! Даже что-то вроде галлюци-
нации было, - он попытался усмехнуться, но в глазах его еще пры-
гала тревога, и руки дрожали.
Однако постепенно он успокоился, обмахнулся платком и, произ-
неся довольно бодро: "Ну-с, итак... " - повел речь, прерванную
питьем абрикосовой.

Классика...

Почему подрывает? Астрофизика дополняет и углубляет.