М. Лютер сомневался в своей непогрешимости?

При всей кажущейся парадоксальности нужно признать, что идея папской непогрешимости и отвержение М. Лютером 15-ти векового опыта христианства – грани одной и той же человеческой гордыни. Это явления одного порядка. М. Лютер не сомневался в своей непогрешимости. «Даже если Киприан, Амвросий и Августин, даже Петр, Павел и Иоанн, даже если сам ангел небесный стал бы учить меня иному, я остался бы при своем твердом убеждении, что в моем учении нет ничего от человеков. Оно целиком Божественно, и я готов повторять, что создал его не человек, но Сам Бог» , – писал М. Лютер.

Лютером двигало две вещи: гордыня и желание жениться (Лютер был монах) , что он благополучно и сделал, растлив монахиню. Став "виттенбергским папой", он развел такую духовную диктатуру, рядом с которой католичество отдыхает.
Кстати то же касается и Кальвина, и Цвингли, и иже с ними. Вот из какой грязи растет хваленый протестантизм. Тьфу.

В церковных догматах истины нет.
Истина может быть только в моральных императивах - но они не являются принадлежностью только и исключительно того или иного вероисповедания.

Догмат непорочного зачатия богородицы - нужен он или нет? Что от него произошло? Злоба, ругательства, насмешки. А польза была? Никакой.
Учение о том, что не надо казнить блудницу, нужно или нет? Что от него произошло? Тысячи и тысячи раз люди были смягчены этим напоминанием.

Другое: в догматах каких бы то ни было все согласны? - Нет.
- В том, чтобы просящему дать? - Все.

И вот первое - догматы, в чем никто не согласен, что никому не нужно, что губит людей, это-то иерархия выдавала и выдает за веру; а второе, то, в чем все согласны, что всем нужно и что спасает людей, этого, хотя и не смела отрицать иерархия, но не смела и выставлять, как учение. Ибо это учение отрицало ее самое.
....
В христианстве весь обман построен на фантастическом понятии церкви, ни на чем не основанном и поражающем с начала изучения христианства своей неожиданной и бесполезной бессмыслицей.
Из всех безбожных понятий и слов нет понятия и слова более безбожного, чем понятие церкви.
Нет понятия, породившего больше зла, нет понятия более враждебного учению Христа, как понятие церкви.

http://tolstoy.lit-info.ru/tolstoy/religiya/religiya-5.htm

Итак, Александр Сергеевич Пушкин в юные совсем еще года написал прекрасную романтическую поэму “Руслан и Людмила“, и читающая публика восхитилась. И критики сказали, что действительно необыкновенно талантливый молодой человек, прекрасные стихи, ничуть не хуже, чем у Жуковского, а ведь он еще совсем мальчик — во что же он дальше разовьется. Пушкин так прекрасно начинал!

Потом произошла другая история. Пушкин начал писать “Евгения Онегина“, уже будучи знаком читающей публике России. Публика пожала плечами и спросила друг у друга, что это такое. Критики объяснили, что, кажется, они перехвалили юный талант, потому что они-то ожидали после “Руслана и Людмилы“...,а здесь какие-то весьма примитивные вирши, в которых ничего нет, никакого искусства, никакой красоты! Примитивный слог, примитивный лексикон, и в сущности даже не понятно, зачем это он такое стал писать; что, видимо, иссяк его талант. Нет, но вы послушайте: правил — заставил, занемог — не мог, это что, рифмы, что ли? И размер этот “так думал.. . повеса.. . на почтовых, всевышней волею Зевеса наследник всех своих родных... ” та-та-та-та та-та та-та-та.. . ну что это за стихи такие, вы понимаете.

Прошло, однако, полтораста лет — и любому российскому школьнику полагается знать, что гений Пушкин написал гениальный роман в стихах “Евгений Онегин“, где очевидно гениальна каждая строка. Черт возьми! Почему она стала гениальна? Правил — заставил, мог — не мог — недоумевает школьник, пытаясь понять: где же здесь божественная поэзия? и не находя ее.. . А учительница, отягощенная высшим гуманитарным образованием, у него спрашивает: “А вот смотрите, вот здесь стихи, которые написал Ленский — “желанный друг.. . любезный друг... ” и т. д. “Быть может я — гробницы сойду в таинственную сень.. . — это хорошие стихи или плохие? “. И неискушенный пятиклассник напрягает свои мозги, но видит, что размер нормальный, рифма нормальная, слова такие красивые, и говорит, что да, по его мнению, стихи — очень хорошие. Но говорит это неуверенно — он чует такой-то подвох. А учительница ему говорит: “Э. нет., Это очень плохие стихи. Они примитивные, они напыщенные, они пошловаты, они какие-то неестественные. И вот Пушкин высмеивает такую поэзию“. Но школьник недоумевает: да чего ее высмеивать-то? “А по-моему у Ленского даже слова лучше выходят чем у Онегина“.

Значит. И по сегодня до пушкиноведов в основном (разумеется, за исключениями) , в основном не доходит, что гениальность Пушкина сказалась вовсе не в том, что он в “Евгении Онегине” такого написал! такого наворотил! каждое слово — такое искусство! Нет. Потому что и в “Руслане и Людмиле” больше искусства и мастерства, и у Жуковского было больше искусства и мастерства. Не в этом дело. А в том, что у Пушкина хватило наглости, хватило прозрения, хватило интуитивного чувства: надо так писать стихи, примерно таким же языком, как люди разговаривают, — очень простым, очень ясным, очень чистым, очень легким.

Когда он написал “Евгения Онегина“, то оказалось, что любой приличный поэт легко может подражать “Евгению Онегину“, легко может писать подобные стихи, потому что этот размер, и этот ритм, и эта нехитрая очень рифма сплошь и рядом глагольная. Никакого труда для человека, владеющего сколько-то ремеслом виршеплета, — никакого труда не составляют. Но вот сделать это первым! — вот для этого нужно было быть гением. Точно так же как для любого человека, который владеет топором, владеет немного столярным, плотницким делом, в сущности изладить колесо особого труда не составит. Ну такое-то дерево, ну на огне его немного погнул, ну посмотрел один раз, как, понимаешь, там тележник это делает — и тоже сделал. Но человек, который придумал впервые колесо и применил его — вот это был гений всех времен и народов! Хотя сейчас нам его колесо покажется очень примитивным, потому что там нет пневматических шин, там нет подшипников, там очень много чего нет — но оно впервые покатилось: гений-то был он.

: «Если меня не убедят свидетельствами из Священного Писания или очевидными доводами разума.. . то я не могу и не хочу ни от чего отрекаться, ибо не подобает христианину поступать против совести. Я весь тут перед вами. Я не могу иначе. Да поможет мне Бог. Аминь» . М. Лютер
Скорее, разочаровались в Лютере его последователи: вначале он сочувственно относился к крестьянам, которые восстали против угнетавшей их знати. Затем, когда восставшие начали прибегать к насилию, он стал поощрять знать подавить восстание, что те и сделали, безжалостно истребив тысячи людей. Неудивительно, что крестьяне считали его предателем. Лютер также поддерживал знать в том, чтобы восстать против императора-католика. Как видно, протестанты с самого начала были причастны к политике. Сначала Лютер выступал против применения насилия к инакомыслящим, однако позже он поощрял своих друзей-политиков сжигать тех, кто не признавал крещения младенцев. Власть развратила Лютера.