Что о материнских чувствах есть в книгах?

" Старуха услышала шаги. Давным-давно она привыкла узнавать его по
шагам.. . Да и как же ей было не научиться распознавать слухом даже издали
поступь сына? Пятьдесят с лишним лет назад она - тогда молодая и красивая
казачка, - отрываясь от домашней работы, стряпни, с восторженной улыбкой
прислушивалась к тому, как неуверенно, с перерывами шлепают по полу в
соседней горнице босые ножонки ее первенца, ее единственного и
ненаглядного Яшеньки, ползунка, только что научившегося ходить. Потом она
слышала, как вприпрыжку, с пристуком, топочут по крыльцу ножки ее
маленького Яшутки, возвращающегося из школы. Тогда он был веселый и
шустрый, как козленок. Она не помнит, чтобы в этом возрасте он
когда-нибудь ходил, - он только бегал, и бегал-то не просто, а с
прискоком, вот именно как козленок.. . Тянулась жизнь - как и у всех, кто
живет, - богатая длинными горестями и бедная короткими радостями; и вот
она - уже пожилая мать - недовольно вслушивается по ночам в легкую, как бы
скользящую походку Яши, стройного и разбитного парня, сына, которым она
втайне гордилась. Когда он поздно возвращался с игрищ, казалось, что
чирики его почти не касаются половиц, - так легка и стремительна была его
юношеская поступь. Незаметно для нее сын стал взрослым, семейным
человеком. Тяжеловесную уверенность приобрела его походка. Уже давно
звучат по дому шаги хозяина, зрелого мужа, почти старика, а для нее он
по-прежнему Яшенька, и она часто видит его во сне маленьким, белобрысым и
шустрым мальчуганом.. " (М. Шолохов "Поднятая целина")

Магдалина билась и рыдала,
Ученик любимый каменел,
А туда, где молча Мать стояла,
Так никто взглянуть и не посмел.

Дмитрий Кедрин
СЕРДЦЕ

Девчину пытает казак у плетня:
"Когда ж ты, Оксана, полюбишь меня?
Я саблей добуду для крали своей
И светлых цехинов, и звонких рублей! "
Девчина в ответ, заплетая косу:
"Про то мне ворожка гадала в лесу.
Пророчит она: мне полюбится тот,
Кто матери сердце мне в дар принесет.
Не надо цехинов, не надо рублей,
Дай сердце мне матери старой твоей.
Я пепел его настою на хмелю,
Настоя напьюсь - и тебя полюблю! "
Казак с того дня замолчал, захмурел,
Борща не хлебал, саламаты не ел.
Клинком разрубил он у матери грудь
И с ношей заветной отправился в путь:
Он сердце ее на цветном рушнике
Коханой приносит в косматой руке.
В пути у него помутилось в глазах,
Всходя на крылечко, споткнулся казак.
И матери сердце, упав на порог,
Спросило его: "Не ушибся, сынок? "
1935

Поющие в терновнике.