Теперь я охотно прощал любому человеку его взгляды, его невежество. Меня уже вразумили, а сама я никого больше не хотела вразумлять, мне становилось только грустно, когда я видела, как люди воображают, будто я потому не мешаю им ломать комедию, что свято и глубоко её чту наравне с ними.... А я и не помышляю поддаваться их глупости, я только стараюсь по мере возможности быть терпимой. В этом ведь их радость, они ведь этим живут!